Взрыв — громкий и неожиданный — выбил стекло, опалил макушку огненным жаром. Вскрикнув, Климов потерял равновесие, упал. Пальцы, сжимавшие колбу с зельем, непроизвольно сомкнулись. Тут же их рвануло болью от вонзившихся осколков.

«Только не это…» — в доме, в двух шагах, полыхал пожар, но Матвей лишь растерянно смотрел на руку, залитую кровью и зеленой дрянью, шипящей и жгущей кожу.

Бежать… Это был единственный способ спастись. Климов не знал, кого ведьма считала для него более опасным — жителей или крылатых чудищ. Но сейчас и те, и другие заняты. А потому — шанс есть…

Жар и ломота усиливались. Не обращая на них внимания, Матвей поднялся. Выбрался на улицу и побежал — вжав голову в плечи, готовый к нападению каждую секунду.

И желающие расправиться с ним не заставили себя долго ждать. Дорогу перегородил мужчина с окровавленным лицом, в порванном сюртуке и покрытых сажей брюках. Пару мгновений он удивленно рассматривал Матвея. Потом прокричал что-то яростное на незнакомом языке. А когда выставил вперед ладонь, охваченную синим пламенем, Климов понял, что дело плохо…

Ближайшим укрытием был труп горгульи. Матвей метнулся в сторону и распластался по мостовой, спрятавшись за крылатой тушей — размерами та не уступала медведю.

Мертвый монстр выдержал магическую атаку. Лишь вздрогнул и чуть отъехал назад. Разозленный неудачей чародей выругался. Обежал труп и навис над Матвеем. Испачканное кровью лицо с яростными глазами напоминало жуткую маску.

«Вот и все…» — Климова словно парализовало.

Он смотрел на своего будущего палача и чувствовал: через секунду-другую произойдет непоправимое. Просить о пощаде было бессмысленно. То, что сделал Матвей, пусть и по незнанию, привело к катастрофе, и казнь — справедливая кара. Он ни на секунду не сомневался, что жители города знают, кто виноват в случившемся, поскольку чувствовал: он здесь чужой на все сто процентов…

Крылатая тень упала сверху. Магу не хватило доли секунды, чтобы завершить задуманное. Горгулья подхватила его, подняла на полсотни метров. А затем швырнула, словно надоевшую куклу.

Матвей избавился от оцепенения, лишь когда несчастный ударился о мостовую и перевернулся. Горгулья, тем временем, исчезла за крышами.

«Бегом!» — рявкнул он сам на себя и понесся за проводником, едва видимым впереди.

Он бежал, словно под обстрелом. Каждую секунду ожидал адской боли от попавшего в него заклинания… Или железной хватки когтей очередной горгульи… Или взрыва, который собьет с ног…

Однако все стычки людей и монстров происходили в стороне. Лохматые черепушки опять вели Климова закоулками, очень умело — и совершенно безошибочно. Страшно было подумать, что бы случилось, если бы провожатый исчез, показав путь лишь до ротонды.

«Я бы здесь и пяти минут не протянул», — Матвей сглотнул, но тут же облегченно выдохнул, обнаружив, что вернулся в тот самый тупик, в котором все началось.

Сейчас между стенами домов клубилась знакомая чернота портала. В груди все еще жгло пламенем адреналина, и потому Климов, хоть и знал, что будет больно, без лишних мыслей кинулся прочь из города, который погубил…

Квест второй: Обрубленные крылья — 10

— Ну, ты очухался, наконец?.. — злобно пробурчал Мирон, глядя на Климова, сидящего на бетонном коробе возле канализационного люка и пытающегося отдышаться.

— Пошел ты, — огрызнулся тот, удивившись сам себе: обычно Климов испытывал к карлику отвращение и страх, но сейчас уродец вызывал лишь раздражение.

Возможно, это из-за ужаса произошедшего. Матвей прекрасно понимал, что сделал — пусть и не по своей воле. Где-то очень далеко — а, возможно, и невероятно близко — сейчас умирали люди. Жители очень красивого города, о котором Климов не знал совершенно ничего, даже названия. Страх за собственную жизнь постепенно отступал перед тяжелейшим чувством вины, и это была очень мучительная перемена.

— Ты сейчас сам у меня в такое место пойдешь, скот… — тихо и грозно прорычал Мирон. — Не забывай, ты всего лишь шавка.

«Шавка — это ты», — мысленно ответил Матвей, помня о втором облике перевертыша.

Меньше всего ему сейчас хотелось находиться рядом с уродцем. Душа стремилась к единственному человеку, который бы понял все, что Климов чувствовал после пережитого, — к Алене. Возможно, ведьма, довольная его успехом, позволит увидеться с девушкой…

Соскочив с короба, Матвей, не дожидаясь, пока Мирон превратится в пса, направился к выходу из парка.

Дорога к заброшенному детдому не заняла много времени. Однако, добравшись, Матвей понял, что встречу с Аленой придется, по меньшей мере, отложить. На площадке перед приютом кипела работа.

Ведьма, кутаясь в бурую шубу, стояла возле крыльца в обществе десятка гномов-зомби и глядела на закатное небо с серыми мазками облаков. Неподалеку двое в черных кожаных плащах, цилиндрах и масках, напоминающих морды скалящихся демонов, пытались остановить кровотечение у горгульи, водя над развороченным плечом ладонями и скороговоркой произнося заклинания на неизвестном языке. Крылатая тварь хрипела, из зубастой пасти капала слюна и вылетали облака пара. Верхние конечности вздрагивали, словно их сводило судорогой. Покрытый пятнами темно-зеленой крови сейф валялся на боку чуть в стороне.