— Респаун — это привилегия, которой ты обладаешь в виртуальной реальности, — прочитала его мысли ведьма. — А ты на сей раз отправишься отнюдь не в игру. Довольно вопросов, тебе пора в путь. Как только выйдешь из убежища, увидишь Мирона и ту, кого называешь Зоей-Шишкой, — она даст тебе теплую одежду.

Матвей принял от нее шкатулку и футляр с мечом, после чего вышел из покоев ведьмы.

…Мертвячка-воспитательница действительно топталась на крыльце, держа на вытянутых руках черный пластиковый пакет, в котором оказались темно-синий пуховик и вязаная шапка. Одевшись, Матвей подошел к Мирону — карлик принял вид дворняги и, недобро зыркнув на Климова, потрусил вперед.

Путь лежал к трамвайной линии, а затем вдоль нее, мимо лабиринта из гаражей, расположенного в низине. Был солнечный, но морозный день, и Климов, впервые за долгое время оказавшись под открытым небом, жадно оглядывался. Все было знакомо: темный массив покрытых рубероидом гаражных крыш, закованная в лед река с россыпью фигурок, сидящих возле лунок, дымящие трубы комбината, прямоугольные корпуса цехов за высоким бетонным забором, жилые дома с противоположной стороны… Будучи воспитанником детдома, он много раз ходил по этой дороге в более населенные районы города.

До первых «хрущевок» добрались минут за двадцать. Дальше Мирон свернул в первый попавшийся двор и ускорился. По прикидкам Климова, до парка, который десять лет назад представлял собой бесхозную и заросшую территорию, на которой ржавело около десятка аттракционов, было не больше пары километров.

Псина уверенно семенила вперед, и вскоре Матвей увидел парк.

«Все как и прежде», — отметил он, оглядывая голые деревья, зябнущие в снегу, черные прутья кустарника, раскиданный повсюду мусор…

Мирон не собирался ждать и потрусил вдоль теплотрассы, покрытой жестяными листами, из-под которых, словно бледно-желтые внутренности, торчали пласты стекловаты. Впереди показался бетонный короб высотой метра полтора, с открытым канализационным люком наверху. Перевертыш добежал до него, уселся и ожидающе уставился на Матвея.

— Мне туда? Внутрь? — спросил тот и впервые увидел, как собака кивает.

Запрыгнув на короб, Климов заглянул внутрь люка, дышащего теплом и сыростью. В круглую кирпичную глотку были вделаны металлические скобы, образующие лестницу, и Матвей, спрятав шкатулку со шприцем за пазуху, нырнул в темное нутро и стал спускаться. Футляр с мечом усложнял задачу: приходилось брать его то одной рукой, то другой, то придерживать под мышкой. Тяжелый воздух канализации с трудом лился в легкие, было жарко, Климов начал потеть. А ступени-скобы все не кончались…

Когда воздух завибрировал, Матвей в первые мгновения подумал, что ему это кажется из-за усталости. Однако вибрация усиливалась, дышать становилось все тяжелее, потемнело в глазах. Запаниковав, Климов вцепился в прутья, но неведомая сила одним рывком подхватила его и понесла спиной вперед. Все, что он успел, — лишь покрепче ухватить футляр.

Потом был удар обо что-то твердое, но не настолько сильно, чтобы перехватило дыхание. Матвей понял, что сидит, скорее всего, возле стены, упираясь в нее плечами и затылком, но по-прежнему ничего не видел.

«А если ослеп?» — со страхом подумал он.

Такое вполне могло быть. Магия ведь тоже не защищена от сбоев…

Следующая минута была очень долгой и тяжелой. Матвей тряс головой, тер глаза, пытался проморгаться. От тщетности усилий его трясло, сердце колотилось как безумное.

Потом зрение стало возвращаться, и когда Климов оказался вновь способен видеть четко, то обнаружил, что полулежит, привалившись к кирпичному забору между стенами двух каменных строений, расположенных друг от друга в паре метрах. А в десятке шагов впереди, возле выхода из тупика, топталось нечто — несколько слепленных в единое целое и покрытых длинными бурыми волосами черепов разной величины на трех жилистых лапах.

«Наверное, это и есть второй провожатый», — поднимаясь, понял Матвей.

Он хотел было подойти к странному существу, но, сделав пару шагов, замер. Нужно было кое-что сделать…

Сердце вновь заколотилось, когда он достал из-за пазухи шкатулку и откинул крышку. Теперь игла казалась еще длиннее и толще, все внутри налилось тяжестью, в животе закололо, словно Климов уже воткнул шприц. Ядовито-зеленый цвет содержимого колбы тоже не радовал.

«Придется, — убеждал себя Матвей, вытаскивая шприц. — Иначе погибну. Если ведьма предупреждала об опасности, значит, так оно и есть…»

Он опустился на колени. Расстегнул куртку и задрал низ толстовки. Глубоко вдохнул и приблизил конец игры к животу.

Существо впереди продолжало шлепать лапами по бледно-серым камням мостовой, то забегая чуть вперед, то возвращаясь.

«Давай, — Матвей смотрел на тварь, собираясь с духом. — Чем быстрее, тем лучше. Просто движение рукой…»

Оно принесло такую боль, что перехватило дыхание. Казалось, в животе одномоментно возник клубок змей, изрыгающих кислоту на внутренности Климова. К счастью, длилось это не дольше трех-четырех секунд.