– Ты и вправду, щенок! – прошипел он.

– Да! Мешаю вам всем! – закричал я со слезами и вскочил на ноги, с трудом вывернувшись из папиной хватки.

– Кто я такой, чтобы тебя учить?! Тебе всегда было на меня плевать! – меня уже несло, - Когда ты со мной играл? Когда мы гуляли вместе?! Мама, наверное, права!

– Сынок! – поражённо сказал папа. – А как же…

– Неделю в год? Считаешь, достаточно?

– Я зарабатываю, Колька, обеспечиваю семью, не вижу вас годами, а вы… - папа встал со скамьи, обогнул меня и ушёл со двора. Брякнула калитка, и я вздрогнул от этого звука.

Папа посчитал предателем меня. Я только хуже сделал, начав упрекать его.

На другое утро, проснувшись, я услышал приглушённый разговор. Сердце сначала остановилось, потом забилось сильнее: я услышал женский голос! Неужели папа нашёл маму, и они помирились?!

Вскочив, я хотел забежать в родительскую комнату, да вовремя опомнился: не маленький уже.

Чтобы никого не смущать, я потихоньку выбрался из дома, забежал на летнюю кухню. Там никого не было. Странно! Или папа встретил Семёна?

Ладно, всё потом. Я сбегал в уборную, потом умылся. В это время открылась дверь дома, и оттуда появилась… совершенно незнакомая мне тётя.

Я, наверное, выглядел очень забавно, с открытым ртом, потому что эта тётя, вернее, даже девушка, засмеялась, подошла ко мне и погладила по голове.

– Какой хорошенький! Андрей, это твой сын? – спросила она у хмурого папы.

– Сын, - коротко ответил папа, и мне: - Что ты в одних трусах? Иди, оденься!

Я ушёл в свою комнату, сел на стул, уронил голову на руки и застыл так, ничего не соображая.

«Как же так? – спрашивал я у самого себя. – Разве так бывает? За что они так со мной? Что я им сделал?» Внутренний голос ничего не говорил. Что бы он не сказал, меня бы не утешило.

Я сидел, и ждал, когда они уйдут. Не мог видеть, как папа на моих глазах ухаживает за чужой женщиной. Умом я понимал, что папа имеет на это право, если мама ушла, но душа не принимала этого.

Папа решил по-своему, зайдя ко мне в комнату. Папа всегда был решительным, решил расставить все акценты по своим местам.

– Что, сын? Осуждаешь? – сел он напротив меня.

– Папа! Как ты мог?! – поднял я голову.

– Я живой человек, Коля! У меня почти год не было женщины! Если мамка твоя с кем попало…, то мне, что, нельзя?! – я дёрнулся от его слов, в упор глядя на отца. Папа смутился:

– Ладно, извини, нервы.

– Пап, ты теперь останешься на берегу? – с надеждой спросил я.

– На берегу? – усмехнулся отец. – Кем?

– Я нашёл тебе работу. Правда, хорошую, электромехаником…

– Коля! – мягко сказал папа, - Я верю тебе. Но как ты себе представляешь мою жизнь на берегу? Когда твоя мама с другим? Тебе вот, легко это принять? А мне во сто крат хуже! Лучше уйти в море, не видеть никого! Ты думаешь, откуда эта женщина? Она уже ушла. Это вроде протеста. Ты уже большой, должен меня понять.

– Да, папа, я понимаю, - ровно ответил я. – Только меня никто не поймёт. Или не хочет понимать. Потому что я никому не нужен.

– Что ты несёшь! – воскликнул папа. – Так же будешь жить с мамой!

– Да. С её мужем, с его сыном… Здесь?

Папа замялся, отвёл взгляд.

– Коля, подумай. Если я останусь на берегу, думаешь, будем жить одни, ты и я? Может, я захочу снова жениться? – я молчал, не думал про такой вариант.

– Тебе надо смириться, сын…

– Я лучше уйду в интернат! – воскликнул я.

– Кто тебя возьмёт? При живых родителях?

– А что? Мало таких? – спросил я.

– Не мало. Родители отказались, или их лишили родительских прав.

– А если я откажусь от родителей? – сквозь зубы спросил я.

– - А ты ещё несовершеннолетний! – воскликнул папа, вскакивая, - Кто тебя будет слушать?! Да и сбежишь ты оттуда вперёд собственного визга!
– Я выдержал его гневный взгляд:

– Ты же меня бросаешь? Прямо сейчас уйдёшь?

– Пойду, развеюсь, - согласился отец, успокаиваясь. – Не ругаться же с тобой весь день.

Я промолчал, понимая, что задерживать его глупо. Да и не хотел я уже, чтобы он оставался.

Почему-то показалось в этот момент, что мы с этим человеком давно уже чужие люди.

Выждав время, пока отец уйдёт, я вернулся на летнюю кухню, бесцельно побродил из угла в угол, потом посмотрел, что можно съесть. Нашёл немного. Сёма, наверное, если отец вернулся, уже не будет приходить. Где мне теперь кушать?

Тут только я заметил, что сумки вскрыты, кроме моей, половина валялась на диване. Я вздохнул, поняв, что отец что-то подарил этой женщине. Из того, что покупалось для мамы.