– Такие?

– Правда такие. Очень похоже, – просияла я.

Зарядившись хохотом, мы плавно приблизились друг к другу и поцеловались. Влажные губы моей подруги отдавали приятным ароматом чая.

– Ты горячая, – ласково прошептала Монойка. – Скоро воспламенишься, никак иначе.

Я крепко вцепилась в шею подруги и несколько раз лизнула ее ключицу. По правде сказать, она была слегка солоноватой.

– Мне нужно домой, – сказала я, отстранившись. – Загляну в понедельник, сразу после учебы. Будешь меня ждать?

– Конечно. Даже очень.

– Ты не обиделась?

Монойка повертела головой и что-то буркнула.

– Что ты? – встревоженно спросила я.

– Тебя уже заждались, Фина. Я провожу тебя.

Уходить от Монойки совсем не хотелось. Собираясь домой, я представляла, будто уже несусь по крутой горе нашего парка развлечений.

– До скорого, – одновременно сказали мы друг дружке.

Закрыв за собой дверь, я медленно направилась к лифту. Спустилась и вышла на улицу. Через пять минут я уже стучалась в дверь своего дома. В кромешной темноте слышалось: «Тук-тук». «Тук-тук-тук».

В окнах моего дома еще горели огни, поэтому я не беспокоилась, что разбужу родителей. Долгое ожидание породило усталость, и я спиной облокотилась о входную дверь.

– Папа, мама, простите меня, – говорила я про себя, чтобы успокоиться.

Минутная стрелка часов сдвинулась на шесть пунктов. За это время я окинула взглядом все окна в округе. В некоторых уже давно погас свет, в соседних с некоторыми он умиротворенно тускнел, а где свечение лилось на всю катушку, там радостно кричали веселые мальчики. Я опустила голову вниз и, слегка оттянув платье, подула на груди. Лифчик заиграл кружевами и отразил половину моего струящегося ветра.

– Ну и жара, – сказала я, еще раз подув на свое тело. – Хоть платье выжимай. Если завтра будет так же, то я возьму с собой мини душ.

Мне никто не ответил. За оранжевой калиткой, открыв которую, можно было пройти в наш двор, никого не было. Рядом посаженные молодые деревья гуляли во сне, опираясь на свои витиеватые корни. Цветы маминой клумбы беззвучно похрапывали. Ветер переносил камушки и рыхлую землю. Позднего часа красное солнце выплескивало оставшиеся лучики света, каждый километр пронзая толщи облаков. Луч коснулся и меня, похитив мое сознание. Обняв колени, я сидела возле двери моего дома. Тело дрожало. За километр, за тысячу верст и по ту сторону океана, возле меня и в моем сознании гуляли тени. Они растворялись в соленой пене и прятались за деревьями. Складывались и разрезались, копируя частоколы.

Несвойственная обыкновенным теням плотность, черная и до ужаса бездонная, обхватывала улицы и скверы, дороги и тротуары, крыши домов и автомобильные стоянки.

Тьма поглотила весь город. Я слышала сирены и гул пролетающих истребителей. У моих ног ерзали саперы, громко пыхтя и бранясь матом. Окопы взрывались. Котелки, ружья, фляжки с водой – все взлетало в небеса и, приземлившись, разбивалось о землю. Враг не отступал и окружал меня со всех сторон. Это были бесшумные, яростные и выносливые солдаты. Их мускулы перекатывались под куртками, зрачки были расширены. Они обезумлено неслись в мою сторону, плечами встречаясь с танковыми снарядами. «Дедушка», – пронеслось у меня в голове. Мой дедушка постоянно видел нечто подобное, а затем, усаживая меня на стул, пересказывал все до последней осечки и выдернутой чеки. Сны возвращали его в былые военные годы.

«Шиииу», – послышалось в паре метров от моего уха. Яркая вспышка света мгновенно раскрылась и тут же схлопнулась, после себя оставив оглушающий звон.

– Гафинка, – услышала я краем уха. – Тебе нельзя спать на улице.

Меня коснулось что-то холодное. Вязкое и мокрое. Шум от выстрелов утих. Война закончилась.

– Спасибо, – шепнула я в неизвестность.

В обнимку просидев с моим спасителем, вплоть до полуночи, я наконец разжала веки и окинула взглядом незнакомца.

– Дедушка, – вновь шепнула я еле слышно.

– Ты чего здесь делаешь? – спросил меня дед. – Слух у меня чуткий, поэтому, я улавливал каждый твой стук в дверь. Я ждал, пока тебе откроет папа. Даже крикнул посильнее, чтобы все знали, что ты вернулась.

– Я ждала, а потом уснула.

– Ты звала меня во сне, знаешь?

– Не помню.

Мы еще долго сидели и крепко держались за руки. Я рада была, что это был всего лишь сон.

– Дедушка, где же тогда мама с папой?

Ответа я так и не услышала. Мой дед неожиданно захрапел. Он громко вздыхал, отпугивая от нас мелких кровососов. Его грудная клетка раскрывалась и схлопывалась, как яркая вспышка в моем сне.

Родители появились чуть позже. Открыв жалобно скрипящую калитку, улыбнулись мне и обняли нас. Дедушка тут же вскочил и вскрикнул:

– Утро? Уже утро?!

Я медленно поднялась и обняла маму.

– Давно пришла? – спросил меня папа.

– Ни на минуту позже, – ответила я, придав лицу беззаботный вид.

Воскресный день этого месяца я никогда не забуду. И давайте скажем Фетуле спасибо. Он спас меня.

Конец первой части.