Мне просто нужно, чтобы она стала моей.

Собственностью Флейма.

Мне просто нужно, чтобы она стала моей женой.

— А что в другой коробке? — заглянув мне за плечо, тихо спросила Мэдди.

Я посмотрел на последнюю оставшуюся на земле коробку.

— Я тебе потом покажу.

Мэдди нахмурилась, но ничего не сказала.

Потом воцарилась тишина.

Услышав учащенное дыхание Мэдди, я увидел, как она расправила плечи и подошла ко мне еще ближе. Неожиданно она наклонилась и смущенно взяла своей левой рукой мою левую ладонь.

Потом подняла на меня эти большие зеленые глаза, которые я так любил. У Мэдди раскраснелись щеки, она сделала глубокий, прерывистый вдох и, улыбнувшись, положила на сердце свою правую руку.

— Я так нервничаю, — прошептала она и этим чуть не убила меня на месте.

— Да, — чувствуя то же самое, ответил я, и Мэдди сжала мою ладонь.

Она всегда понимала, что творится у меня в голове.

— Потому что я очень сильно этого хочу, — прошептала она. — Я... я просто никогда... для меня это слишком нереально, стоять здесь, в таком наряде и делать всё это. Я... я никогда не думала, что у меня получится. Но, Флейм, у меня получилось. И чудо в том, что у меня это получилось благодаря тебе.

У меня адски защемило в груди, и сильно сдавило горло. Втянув носом воздух, мне всё же удалось спросить:

— Этого хватит? Хватит для того, чтобы тебе это показалось правдоподобным без священника или какого-нибудь чиновника? Станет ли это реальным от того, что мы просто обменяемся кольцами? Мне ненавистна сама мысль о том, что тебе это покажется ненастоящим, не настоящей свадьбой.

Мэдди поцеловала наши сцепленные руки и уверенно произнесла:

— Это реально, Флейм. Для меня это совершенно реально. Мне не нужно, чтобы кто-нибудь еще говорил мне то, что я и так уже знаю... что я твоя, а ты мой. Наши клятвы друг другу сегодня важнее всего, а не подписанный лист бумаги от незнакомца, который понятия не имеет, кто мы такие. Что мы значим друг для друга. Что мы преодолели вместе.

Она покачала головой.

— Нет. Эта тайная церемония только для нас двоих абсолютно реальна. Никакой суеты, никаких излишеств. Сегодня я просто венчаю свое сердце и душу с тобой, а ты — со мной. Для меня это наивысшее выражение нашей любви. И оно прекрасно. Есть ты, и я. А больше нам ничего не нужно.

— Мэдди, — простонал я, так сильно желая услышать эти слова.

Мэдди провела пальцем по тыльной стороне моей руки и тихо произнесла:

— Я так изменилась с тех пор, как встретила тебя, Флейм. Я выросла как личность, но что самое главное, я нашла утешение в твоих объятиях. Это чудо, которое, как я думала, никогда со мной не произойдет. Благодаря друг другу мы узнали, что такое любовь, и поняли, что можем оставить ужасы прошлого позади и двигаться дальше.

По щеке Мэдди скатилась слеза, и она схватила меня за руку своими дрожащими пальчиками.

— Ты мое чудо, Флейм Кейд. Ты на самом деле вторая половинка моей души.

Сжав челюсти, я старался сдержать подступивший к горлу ком, в глазах все поплыло от слёз, и тут с губ Мэдди сорвался отрывистый смех, и она покачала головой.

— Я часто думала, как два человека — сломленная девушка и сломленный парень — смогут избавиться от своего темного и мучительного прошлого и двигаться дальше. Но теперь я знаю. Вместе, вот как. Они пробьют себе путь ... вместе.

Когда Мэдди взяла в руку большое кольцо и надела его мне на безымянный палец, у меня раздулись ноздри. И увидев у себя на руке этот гребаный кусок металла, я почувствовал, что мое черное сердце вот-вот вырвется у меня из груди.

Я повернул кольцо большим пальцем. На ободке появилась золотая надпись, и Мэдди ахнула.

— Моя Мэдди, — прошептала она, прочитав вслух выгравированное имя.

— Да, — выдохнул я, не в силах произнести больше ни слова.

— Флейм, — прошептала она, — Оно прекрасно.

Мэдди провела пальцем по словам на кольце, и у нее из глаз потекли слезы.

— Твоя Мэдди, —— еле слышно проговорила она.

Она еще какое-т время смотрела на кольцо у меня на пальце. Затем подняла голову и, покраснев, сказала:

— Теперь твоя очередь.

Мэдди поменяла наши руки так, что теперь я держал ее ладони, и мне показалось, что моя душа ушла в пятки. Стиснув зубы, я процедил:

— Я не знаю, что говорить.

Я крепко сжимал в правой руке крошечное колечко Мэдди.

— Мэдди, я не умею...красиво выражаться. Я все испорчу.

Мэдди положила правую руку мне на сердце и объяснила:

— Просто скажи то, что у тебя на сердце, Флейм. Вот.

Она взяла у меня кольцо и надела его на кончик своего безымянного пальца.

— Говори, всё что захочешь, что чувствуешь глубоко внутри, а потом опусти вниз кольцо.

С трудом сдерживая растущую у меня внутри бездну, я глубоко вздохнул и сказал:

— Я дерьмово говорю, Мэдди. Не умею нормально выражать свои мысли.