Пока быстрая тень не разметала всех присутствующих, отправляя их прочь, вырывая гостью из чужеродных объятий, и не впечатала ту в стену, на которой, ради разнообразия, не было шипов.

Я подняла глаза и уставилась в полыхающий бешенством и желанием взгляд демонюки.

– Что ты творишь, Кассандр-ра?
– пророкотал мужчина, столь привычно смакуя и ненавидя мое имя, что я почувствовала, как тяжелеет грудь под тонкой тканью платья.

Совсем не безучастный. Злющий. Мой.

– Сдаю экзамен, - слова прозвучали чуть ли не вопросительно.
– У меня сегодня нашлось достаточно времени, чтобы дочитать трактат. Ну и как?

– Что как?
– кажется, блондинистый не мог оторвать взгляд от моих губ. И не только губ. Он вообще, похоже, меня не слышал.

– Сдала?

– Что?

– Экзамен.

– На высший бал, - прохрипел Сарртэр и со стоном уткнулся своим лбом в мой.
– Что ты творишь, Кассандра?
– прозвучало уже не так зло, скорее, совершенно несчастно.

– Пытаюсь понять...

– Что?

– Что ты делал в ту ночь под стенами моего замка?

Пауза.

Демонюка вдруг поднял руку и медленно провел указательным пальцемпо подбородку, по шее, груди, будто вспоминая путь, который проделали капли вина.

– Может, я почувствовал твой страх и боль?

– И вернулся, чтобы насладиться ими в отместку?

Смешок.

Он склонил голову и его горячее дыхание повторило путь пальца.

Я выгнулась и постаралась собраться. Следовало выяснить все сейчас.

– Нет, принцесса. Я тогда явился не за этим...
– он не продолжил, но я и так все поняла.
– И я никому не позволю больше причинить тебе боль.

– Почему?

Он лизнул след от давно растаявшей капли, а я застонала и вцепилась в его волосы.

– Это моя прерогатива.

Высший вдруг резко распрямился, подхватил меня под бедра, заставляя раздвинуть ноги, отчего ткань треснула, и снова прижал к стене, заглядывая в глаза:

– Что ты творишь, Кассандра?
– на этот раз совершенно серьезно.

Я облизала пересохшие губы и прошептала:

– Я не слишком разбираюсь в демонах... да и в мужчинах. Но я разбираюсь в своих чувствах. Ты бесишь меня, ты уничтожаешь меня, ты смешишь меня, заставляешь переживать за тебя и желать так, как ничего и никого до этого;ты поднимаешь меня до самого хрустального неба, одним только взглядом и движением, и низвергаешь в жесточайшие муки потому что я знаю - демоны не любят...

– Любят, - буркнул сердито, прерывая, и впервые отвел взгляд, - Просто...

– Не признаются в этом?

– И никогда не признаются.

Кажется, даже эти слова давались ему с трудом, как-будто я калеными щипцами таки добывала их из его глотки.

Я почувствовала дикую, разрастающуюся и перекрывающую все радость, и по-кошачьи потерлась грудью о его грудь, исторгая долгий рык.

– Хорошо, что не все принцессы - демоны...
– прошептала, глядя прямо в черные затягивающие омуты, - Я пришла сказать, что люблю тебя, Сарртэр. И...да.

– Ш-што д-да?
– просипел он, явно сдерживаясь из последних сил.

– Я согласна выйти за тебя замуж.

– Н-наглая, - простонал он в последний момент и впился в мои губы.

Страстно. Сладко. Горячо.

Я ответила на поцелуй с не меньшей страстью и сильнее сжала свои ноги, вынуждая притиснуться еще ближе. Ине заметила, как он избавился от нашей одежды, но вот уже, совершенно обнаженная и распятая на стене, принимала всю его мощь и металась под жесткими движениями и ласками.

Я подставила шею, позволяя прокусить её и отпить столько силы, сколько ему хотелось, и сама вгрызлась в его бьющуюся в экстазе жилку, наслаждаясь самым изысканным напитком.

Я полностью погрузилась в его эмоции, страхи, прошлое, настоящее и будущее, и отдала всю себя, взлетая и распадаясь на сотни сверкающих звезд, теряя сознание от удовольствия и обещаний, который подарил мне этот вечер.

А потом обмякла в его крепких руках.

Демонюка шагнул куда-то и осторожно уложил меня на роскошную кровать, пристраиваясь рядом.

Почти засыпая, я услышала:

– Ты ведь понимаешь, что я тебя никуда теперь не отпущу? Ты моя, и всегда будешь принадлежать только мне и делать то, что я скажу?