– Тебе?
– я сглотнула.

– Мне. Я ведь самый первый готов избавиться от того идиота, что стоит перед тобой и не сумел тебя защитить, - он испытующе посмотрел на меня. А я, не выдержав, опустила взгляд.

Тьма.

Раскаявшийся демон.Откровенный демон!Стоило умереть, чтобы только это услышать...

А ведь я и умерла...Я четко это знала - не выживают после такого. Почему же я выжила?

Задала этот вопрос Сарртэру и тот снова усмехнулся, в потом подошел ко мне и осторожно провел рукой по лицу, на котором - я в этом убедилась, пристально рассмотрев себя ранее в зеркало - не было ни единой отметины произошедшего.

– Моя кровь, Кассандра.

Я судорожно вздохнула.

Кровь высших демонов. Бесконечная жизнь, проклятье, сила и возможность уничтожить давшего эту величайшую ценность. Неудивительно, что я чувствовала себя настолько сильной и здоровой. Но...

Почему?

И что теперь будет со мной?

Раз я превратилась в хрупкий сосуд, хранителя имени, меня могут не отпустить из этого замка...

– А ты хочешь уйти?
– от его вдруг ставшего жестким голоса я вздрогнула. Получил теперь способность читать мои мысли?

Мужчина покачал головой и скривил губы:

– У тебя все на лице написано, принцесса. Так ты хочешь уйти?
– спросил он с нажимом.

Я стиснула пальцами ткань платья так, что побелели суставы, и еще сильнее опустила голову. Нет, я не хотела уходить. Я хотела рухнуть на колени перед его мощью, страстью и красотой. Хотела склонить голову перед своей любовью. Хотела вцепиться всеми конечностями, впиться в его мышцы, губы, испить до дня сладкую горечь его чувств, потянуть к себе за роскошные волосы и раствориться в нем без остатка.

На бесконечные века.

Но я ни единым движением или порывом не выдала себя.

Я не имела на это права. Прежде всего потому, что заслуживала большего, нежели остаться ценным сосудом и любимой игрушкой.

Прежде всего потому, что он заслуживает большего и должен прожить свою вечность - или века - с той, которую действительно полюбит.

Пусть у меня впереди гораздо более длинная жизнь, чем я могу себе представить, но я не прощу себе, если она начнется с предательства.

Самой себя. И того, кого я люблю.

Все или ничего. И раз все мне не предложили...

– Я регент, Высший. И не могу оставить короля и свое королевство, - сказала я осторожно.

Ведь если прикрыться долгом, даже демоны могут простить.

Я не видела лица блондинистого, который снова отвернулся к окну, но нотки стали - артазанской, наверное, - различила.

– Тогда с тобой во Тьме теперь всегда будут демоны...Высшая.

Высшая? Так вот что дает мне кровь? Не только жизнь?

Я согласно кивнула. Понятно - буду постоянно с охраной, блондинистый не хочет, чтобы кто-то сумел завладеть моей кровью и навредить ему.

Но почему же мне послышалась в его словах... забота?

Ерунда. Демоны не заботятся ни о ком.

А он продолжил:

– Оставлю тебя, отдыхай...Тебе пока вредно перемещаться, но завтра на рассвете открою проход в это твое... королевство. И знай, - сказал он после долгой паузы.
– Отныне мой дом - это и твой дом. Ты всегда найдешь здесь убежище.

Он шагнул в портал, а я рухнула без сил в ближайшее кресло, где просидела несколько часов, размышляя.

Меня отпускают!

Но почему я совсем не чувствовала радости?

Хотя я знала, почему. Меня не отпускали. Меня просто не держали.Но ведь что-то значила его последняя фраза? Он будет ждать? И почему я в глубине души ощущала, что обидела его?

Я застонала и откинула голову на спинку кресла.

И в тон со мной вдруг раздался скулеж. В моих покоях?!

Резко вскочила и увидела Мири, которая осторожно выползла из темного угла, излучая вину и надежду. Совершенно неприлично взвизгнула от радости и бросилась к своей девочке, которая - я была уверена - погибла.

– Хорошая моя! Я знаю, ты боролась до конца! Но как? Как тебя вернули? Демонская кровь?

Недоумение.

Ну да, со зверем ёон бы не поделился.

Я снова зарылась пальцами в густую, чуть искрящуюся шерсть полурыси и вдруг почувствовала...

Свет?

Магия мирикинов была животной, собственной и не имела отношения ни к Тьме, ни к Свету, но у меня возникло ощущение, что кровь Мири теперь совсем не такая, что у её братьев и сестер. Как это возможно? И тут осенило:

– Дариш?!