И, будь в руках Хаджара обычный Императорский Меч, это не принесло бы ровно никакого результата.

Но он сжимал Черный Клинок.

Даже такой ранки было достаточно, чтобы мгновенно внутрь энергетического тела монстра протянулся сонм хищных жгутиков.

Впиваясь в меридианы, каналы и узлы, они начали пожирать Дух демона. И, к наслаждению что Черного Клинка, что самого Хаджара, у твари, равной Безымянному по силе, этого Духа было хоть отбавляй.

– КАК СМЕЕШЬ ТЫ, НИЧТОЖЕСТВО?!

Волна силы оттолкнула Хаджара, а вместе с ним, разрывая хищные жгуты, и Черный Клинок.

Меч находился в теле демона всего долю секунды, но даже за столь короткое время он смог поглотить больше силы, чем из всех павших от руки Хадажра гвардейцев, причем вместе взятых.

Используя плащ, Хаджар зацепился за края разбитого витража и влетел обратно на винтовую лестницу. Воспользовавшись выигранной секундой, он преодолел пять пролетов и оторвался от Короля демона.

Спустившись по лестнице на первый этаж, Хаджар понесся по заранее спланированному маршруту. В это время стены над его головой уже не просто тряслись, а ходили ходуном.

То и дело с далекого потолка откалывались огромные куски породы и неслись прямо на голову мечнику.

Хаджар, огибая их, каждый раз вслушивался в происходящее у него за спиной. И, как оказалось, не зря. Спустя несколько долгих секунд, в метре позади него, разбивая потолок, опять вылетел четырехкрылый монстр.

Из узкого пореза на его шее не текла зеленая кровь.

Вместо неё на ковер проливалась белесая энергетическая субстанция. Во время своего пира Черный Клинок успел лишь немного повредить одну из центральных меридиан.

Но даже этого оказалось достаточно, чтобы нанести Безымянному травму, несравнимую ни с одним повреждением физической оболочки.

Инстинктивно прижимая ладонь к разрезу на шее, монстр распахнул свою пасть. Хаджар, вновь ощутивший вспышку опасность, на этот раз не смог найти ни одного способа уйти от атаки.

Если бы не рана на энергетической структуре Короля Да’Кхасси, то огромная призрачная пасть наверняка проглотила бы Хаджара целиком.

А так она, оставив клыками на его спине несколько глубоких, растерзавших плащ Зова и обнаживших кости, борозд, врезалась в стену.

Из пасти Короля демонов потекла алая кровь Хаджара. Смешиваясь с каменной крошкой, она бурой сбустанцией полилась на разрезанный ковер.

Закричав от боли, Хаджар, едва не теряя сознания от нечеловеческого усилия, рванул в сторону широкого гобелена. На ходу рассекая его ударом меча, он оказался в широком жёлобе.

Широком для человека, но узким для Короля Да’Кхасси или же орка.

Расставив руки и ноги в разные стороны, Хаджар прыгнул в черные недра. Даже несмотря на драконью кровь и Волчий Отвар, скорость скольжения и шершавость поверхности смогли стесать ладони Хаджара до самых мышц.

Ногам, не защищенным зовом, пришлось еще хуже. Звезды посыпались из глаз Хаджара, когда слезла сперва кожа, потом мышцы, а затем надломился хрящик и растрескались кости в его мизинцах.

Пронесшись по желобу, Хаджар мешком рухнул на холодный, каменный пол. Глаза его мгновенно адаптировались к местному сумраку.

Сил на поддержку Зова уже не осталось. Вместе с покровом черного тумана истаял и Черный Клинок. И теперь, окровавленный, израненный, лишенный последних сил, Хаджар пополз подальше в сторону от желоба.

Дворец, находящийся над его головой, дрожал с такой силой, что гудел подобно потревоженному рою пчел. Огромных, размером со слона, пчел.

Но даже этого жуткий звук заглушал рев Король Да’Кхасси, который своим телом пробивал путь сквозь желоб. Наконец, когда Хаджар, оставляя позади себя широкий кровавый след, отполз на несколько метров, монстр вновь показал себя.

Разбивая каменную кладку, расправляя крылья и вонзаясь когтями в раздробленный его приземлением пол, он встал в полный рост в тесном и узком коридоре.

Одним рывком он добрался до Хаджара, схватил его за глотку и, переворачивая лицом к себе, вздернул наверх.

– Пришло время умирать, человек!

Сперва показалось, что Король открывает рот, но вскоре его человеческая маска прекрасного юноши начала трескаться, пока рот, обнажая ряды острых клыков, не потрескался вплоть до самых ушей.

То, что было лбом и подбородком, стало жуткими губами огромной пасти.

– Ну… ты… и… урод… – с трудом прокряхтел задыхающийся Хаджар. – Но… ты прав… время… умирать…