— И прекрасно. Я ей не врал, понимаете? Вижу, что не понимаете. А вот она — понимает. Потому что она — честная девочка. Честность — стра-ашное оружие!

— Но она звонила домой!

— Звонила. И всё-таки — она на мосту. Что и требовалось доказать. Честность непобедима. Жаль, что вы этого так и не поняли. Никакая лапша с масонами и звёздными войнами не сравнится по убойной силе с неприкрытой и вовремя поданной правдой. Я ей честно доказал, что от неё только вред. Потому что от нее действительно только вред. А она девочка хорошая. И значит — поступит правильно. Правда, Тори? Ну так давай! Твой выход.

Воображала поднимает голову, словно слышит. Глаза сужены, губы упрямо сжаты. Вокруг нее стремительно темнеет.

*

смена кадра

*

Глава 16

Ночь. Мост. Воображала стоит на перилах в луче прожектора. Губы ее застыли в неподвижной улыбке, но голос, усиленный мегафоном, звучит отовсюду:

— Смертельный номер! Только один раз! Только сегодня! Любое ваше желание! Фирма гарантирует!..

На её руке расцветает яркая неоновая бабочка.

Воображала делает несколько шагов по перилам к группе остановившихся прохожих. Интонации рекламного агента:

— Есть в этом мире что-то, чего бы вам хотелось? Самое безумное, самое несбыточное! Вот вы, чего вы хотите? Да, да, именно вы! Денег? Славы? Счастья?

Чуть наклоняется, мажет рукой сразу нескольких человек по плечам. Сине-оранжевый огонёчек пятнает каждого. Ещё несколько шагов.

— Чего ты хочешь? Быть красивой? Держи! — яркий мячик летит в быстро увеличивающуюся толпу. — Удачи? Держи! Таланта?.. Карьеры?.. Любви?..

*

смена кадра

*

Отдалённый вой сирены. Дежурная часть. Старлей тоскливо прижимает к уху телефонную трубку. Время от времени вставляет: «Разумеется… Конечно… Обязательно…», не забывая усердно кивать. Наконец осторожно кладёт трубку на аппарат.

— Что сказали? — спрашивает Михалыч лениво. Он сидит на диванчике в позе достаточно расслабленной, чтобы сразу становилось понятно — начальник здесь сегодня не он, а он — так, погулять вышел. Старлей мнёт пальцами худое лицо.

— Ладно, ладно, за мной бутылка. Сказали усилить наблюдение, но ни в коем случае не вмешиваться. При этом — не допустить никаких эксцессов. Интересно — как они это себе представляют?

Закуривает. Добавляет уже спокойнее:

— По приблизительным подсчётам — там тысяч пять. И ещё прибывают. Да, а вот это тебя может заинтересовать — там странное свечение. Типа радуги. Только двухцветной. С трёх раз угадаешь цвета?

Пауза.

— С одного. Спорим?

*

смена кадра

*

Воображала бежит по перилам, к ней тянутся сотни рук. Шум, крики, суета. Разноцветные мячики кружатся вокруг неё стремительным вихрем, рассыпаются брызгами. Её голос перекрывает общий гам:

— … Гонщиком? Пожалуйста! Никогда не болеть? Пожалуйста! Держите! И ты! И ты! Хватит всем! Только сегодня! Любое желание! Только ваше! Только сами! Я не стану за вас!.. Никому, ничего! Только — сами! То, чего вы хотите! Именно вы! Только — сами!..

Шум отдаляется. Издалека и немного сверху — вид на запруженный толпой мост. Автомобильная пробка, прожектора, светлая фигурка в ореоле мельтешащих огоньков.

Всё это — через стекло машины. Скрип тормозов, шипение рации, голос Михалыча:

— База, это шестнадцатый. Я у моста. Ситуация три-девять. Васька, пришли тральщиков, не будь козлом.

Раскрываются дверцы уазика (шум становится сильнее). Голос Михалыча:

— Пошли, глянем, что ли.

*

смена кадра

*

Сине-оранжевый мячик ударяет прямо в камеру, растекается по экрану прозрачной лужицей. Рома трогает экран пальцем, отдёргивает руку. Кончики пальцев его продолжают слабо светиться. Врач задумчиво фыркает:

— М-да, впечатляет.

Дядя Гена молчит.

Рома рассматривает светящиеся пальцы, проводит ими по своему камуфляжу, оставляя на нём яркие полоски. Полоски ширятся, потихоньку расползаясь по ткани.

— А что? — говорит Врач. — Тоже метод, ничуть не хуже… Она любит дешёвые эффекты. Хотя я, признаться, думал о чём-то более традиционном. Типа прыжка с моста. Но можно и так. К тому же традиционное могло бы и не сработать, с её-то живучестью…

— Идиот.

Пауза.

— Что? — Врач всё ещё продолжает улыбаться, уверенный, что просто ослышался.