– Нормальные. В меде учатся...

– Ого!

– Дааааааа...

– И?

– Что и?

– Нормальные медики заселились в соседнюю комнату?

– Понимааааааааааешь, там Волоооооодя.

– Пока не очень.

– Волоооооодя, он хороший такой. В общем, мы живём вместе. Уже неделю!

– Отлично!

– Правда, ты рада? Я так и говорила, что Громова у нас свой человек, значит, ты не имеешь ничего против?

– Неееет, - Громова с подозрением смотрела на Машку, - чего это я против буду?

– Так тебе же с его соседом жить придётся!

– Как это?

– Так он с соседом, я с соседкой, мы пока в нашей комнате живём, но ты приехала... а его соседа куда-то нужно, понимаешь? Пусть он с тобой поживёт, а?

– Не буду я жить с соседом!

– Да он нормальный парень, его и не видно, днём учится, ночами работает, не пьёт, не курит, положительный со всех сторон, ты не бойся, ну Грооооооооомова, а вдруг Володенька моя судьба? Вдруг, как в легендах - раз и половинка? Громова, Громова, Грооооомова.

– Ладно, посмотрю я на вашего медика, - и отвернулась к окну.

Нормальный-сосед-медик появился в комнате с другом Володей, которого тут же узнала Громова, не могла не узнать. Машка не стесняясь и в красках описала свою судьбу, остановилась только когда дошла до совсем пикантных подробностей, увидев круглые глаза Громовой. И если белобрысый и щуплый малый точно был Володенькой, то тот, что стояла справа - определённо нормальный-сосед-медик.

Громова отошла к окну и уставилась на нормального медика. Медик был хорош... не как медик, а как парень. Обычно к комплекту из темно-каштановых вьющихся волос прилагаются какие-нибудь невзрачные карие глаза, ну или серые... Глаза нормального соседа медика были пронзительно голубого цвета высокого весеннего неба. Приятные черты лица и рот, который смело можно назвать чувственным, с рядом белоснежных зубов. Так же в комплект соседа-медика входил развитый торс, приличные мышцы на руках, подтянутый живот, и всё это обтягивала белоснежная футболка с V-образным вырезом, на шее был чёрный шнурок с кулоном, а на длинных пальцах пара странных перстней.

– Я не буду с ним жить...
– просканировав объект, пришла к выводу Громова.

– Почему?
– взмолились в два голоса Машка и Володенька.

– Да он же... он... да вы посмотрите на него...
– Громова сделала попытку вдавиться в стену.

– Не-не, ты всё неправильно поняла, - взвизгнул Володенька.
– Стас - гомосексуалист!

– Я?
– Стас смотрел ошарашено, и не было похоже, что он в курсе своей нетрадиционной ориентации, - а, да, гомосексуалист.

– Врёшь!
– так же взвизгнула Громова.

– Да ты посмотри на него, - вмешалась Машка, - как есть гомосексуалист! Уж поверь мне...

Громова задумалась и ещё раз посмотрела на нормального-соседа-медика Стаса. Самое большое подозрение вызывало даже не смазливое лицо и не его приложение к красивому телу, а белая футболка, тесёмочка на шее, перстни и пальцы. Громова могла поклясться, что пальцы Стаса знакомы с маникюрным набором.

– Он гинекологом будет, - добавил Володенька, - насмотрелся... вот результат...

– Правда?
– Громова уставилась на Стаса в поисках признаков обмана.

– Правда, - Стас вздохнул, - профдеформация.

– Значит, гомосексуалист?

– Гомо...сексуалист, да. Очень удобно гинекологу, да... он и есть.

– Аааааааа... тогда ясно.

– Что это тебе ясно?
– Стас нагнул голову и смотрел на Громову пристально и с каким-то странным интересом.

– Да всё ясно... волосы твои, эта штука на шее, колечки... гомосексуалист.

– Давно операцию делала?
– вдруг спросил Стас.

– Какую операцию?

– Ринопластику.

– Чего?

– Нос, говорю, когда делала.

– Не делала я нос.

– Да лааадно...
– Громова почувствовала на своём лице тёплые руки, которые ощупали её лицо, нос, Стас нагнул ей голову и заглянув в ноздри, - хорошо сделано.

– Ты же гинеколог, - стена явно способствовала диалогу и мешала побегу Громовой.

– Там тоже делала? Покажи-ка.

– Да ты хам!

– Нет, чисто профессиональный интерес.

– Хам!

– Нет!

– Гомосексуалист!

– Нет, то есть да. Правда, когда делала?

– Я не делала никакой пластики!

– Делала! Я не мог ошибиться.

– Мог, ты гинеколог!

– Я только учусь, вообще-то. Пластическая хирургия меня тоже интересует, - он продолжал крутить лицо Громовой, словно оно было отдельно от тела.
– Крааааааасотаааааа, - довольно промурлыкал, что стало последней каплей для Громовой, и она выругалась так грозно, как только могла:

– Пошёл ты! Пошёл ты на пенис!

– Куда?
– Стас отпустил руки и смотрел перед собой.

– Пенис, - пробурчала Громова и залилась краской, - ну это такой... там, в общем... ну... вот... да...