Шрифт:
– Всё равно, ты ко мне приставал!
– Громова смотрела зло.
– Приставал, и не спорь.
– Да не приставал я к тебе, это во сне получилось, нечаянно, можно сказать.
– Ничего себе нечаянно.
– Что, Стас, скоро поллюции будут, как у подростка, - ржал Володенька.
– Хорошо, что хоть передёрнуть догадался, - Володенька продолжал глумиться над взбешённым Стасом под хриплый смех окружающих.
– Ты же гомосексуалист, забыл что ли?
– Не забыл, - Стас посмотрел на Володеньку и на Громову, которая стояла, прищурив глаза, - она на мальчика похожа, в смысле, на моего парня.
– Чтоооооооооооооооо?
– Громова моргнула от неожиданности. Три раза.
– Вот одно лицо! И главное, попа. Упругая такая попа, крепкая, как орех, тёрлась об меня ночью, тёрлась, ну я и перепутал с Серёженькой своим. Ты же видел Серёженьку?
– в округлившиеся глаза Володеньки.
– Скажи, одно лицо! И затылок... Может, Громовой вашей мужчину охота, откуда я знаю, но я её реально с парнем перепутал. Прости Громова, уж очень ты на парня моего похожа... Вот я и...
– Не похожа я на парня...
– Похожа-похожа, скажи, Володь? Ведь если я гей, чего бы я к девушке начал приставать? Значит, похожа она на парня, на мальчишку даже... Груди нет, попка маленькая, стрижечка... ну?
– он рыкнул на Володю, который в растерянности смотрел на Громову.
– Так-то да... есть немного.
– Ну, а я что говорил? Пацаны, похожа же Громова на парня?
– А то!
– парням было всё равно, над кем смеяться, и сейчас они потешались над Громовой.
– Я больше не буду, Громова, честно слово.
– Да ты... ты... ты... ты облапал меня!
– И решил, что ты парень, прости, ошибся. Теперь-то я точно знаю, что ты девушка... ну, какая есть...
- Ты просто... пенис какой-то!
– Громова сказала почти громко и красная забежала в комнату, где быстро надела джинсы и футболку, выскочила на улицу.
К вечеру она была дома и пыталась сосредоточиться на лекции, которую перечитывала, но слезы в глазах и хлюпающий нос не способствовали работоспособности.
Она подошла к большому зеркалу на дверце покосившегося шкафа и внимательно осмотрела себя. Короткое каре задорно лохматилось, футболка скрывала грудь, которая и без того была невелика, а джинсы «бойфренды», казалось, уменьшали ноги. Попа была действительно упругой, но оказалось, что мальчишеской. Серые и какие-то невзрачные глаза пробежались по лицу, остановились на верхней губе формы «лука купидона». Громова вздохнула и слизнула солёную слезинку со своего «лука купидона»
– Эм, - она резко повернулась на звук, в дверях стоял Стас и смотрел на Громову, которая, отвернувшись, отошла к кровати и села, уткнувшись в тетрадь с лекциями.
– Извини меня...
Громова молчала.
– Не похожа ты на мальчика, правда, ты симпатичная, нет, ты красивая девушка. Просто я разозлился и наговорил всякого.
Громова молчала, с громким шелестом переворачивая лист в тетрадке.
– В общем, я не гомосексуалист.
– Врёшь, - Громова набычилась и смотрела исподлобья.
– Не, не вру, просто тут такое дело... Этим двоим надо где-то жить, раз уж так получилось у них. Ну и мне тоже... Вот и придумали этого гомосексуалиста.
– Да ты посмотри на себя!
– Вот перестань, а? Если какой-нибудь батан начинает ходить в качалку, все кричат: «Молодец, занимается собой», а если кто-то, посимпатичнее орангутанга - всё, гей...
– У тебя на руках маникюр.
– Да... гигиенический маникюр, у меня практика сейчас. Вот представь, приходит врач тебя смотреть, а у него грязь под ногтями.
Громову заметно передёрнуло.
– И кудри у тебя, и глаза голубые, и колечки эти.
– Колечки да... но мне нравится, из медицинской стали, спецом заказывал, а с кудрями и глазами, я, прости, ничего сделать не могу.
– Так не гомосексуалист, значит?
– Нет. Поэтому утром и... я, правда, нечаянно, но... Во сне такая попка жмётся, я же не железный.
– Стас выглядел страдающим.
– Вот и... но, в любом случае, это мои проблемы, не твои, я не должен был всего этого устраивать. И говорить, что ты на парня похожа, это не так. Ты очень красивая девушка. Это чистая правда.
Громова смотрела внимательно на кающегося Стаса.
– И что теперь делать?
– Не знаю, я искал сегодня комнату, но знаешь... это сложно, до конца года осталась пара месяцев, хозяйке я заплатил за эти месяцы и за лето...
– Дааааа, - Громова сочувственно вздохнула. Хозяйка брала вперёд, и вернуть деньги назад в случае неожиданного переезда стоило огромных трудов.
– И агенту ещё. В общем, у меня нет сейчас столько денег, чтобы снять жилье, - она сел на табуретку, - как-то так. Я в деканат ходил, общагу могут дать, но с сентября.