Я растерялся, а когда она вернулась с малышом на руках, спросонья таращившим на меня темные глазки, чуть было постыдно не бежал, но удержал себя в руках, взял ребенка и баюкал его на весу несколько минут, пытаясь осознать свои эмоции.

Честно сказать, я еще не понимал до конца, что же я ощущаю. Я держал своего сына, рожденного любимой женщиной. Это мой сын. Мой. Сын. Эти слова носились в голове, но не фиксировались ни сознанием, ни сердцем. Может, когда-то я пойму. Может, чуть позже.

— Познакомились с Ваней? — Белла подошла к нам, а Грета вышла из комнаты. — Что же, Кирилл, теперь пора поговорить нам с тобой. Начинай-ка с самого начала, с того момента, как мы расстались... Петра, дорогая, этот рассказ для начала должна выслушать я одна. И буду весьма признательна, если ты займешься детьми, пока мы беседуем.

Петра присела в неглубоком книксене, забрала у меня младенца и отправилась в детскую половину комнаты.

Мы же уселись на один из пуфиков, и я начал рассказ. Скрывать что-либо от Беллы я не видел смысла. Если она скрытый враг, то я давно был бы мертв. Да, у бывшей актрисы имелись подозрительные знакомые, и вела она себя иногда двусмысленно, но я ни на йоту не сомневался в ее лояльности империи. Без империи не будет и ее.

На некоторые моменты я делал акценты при рассказе. Например, я сознательно расхваливал Степана Симбирского и его прозорливость, не забывая, впрочем, и о своей роли в подземном приключении. Кто знает, что случилось бы, не отправь он нас вниз прояснить ситуацию, кто бы сейчас царил на улицах города?.. А так дыру прикрыли, пусть на время, но дальше — дело властей. Костас обязан отправить команду зачистки, а проход должен быть полностью уничтожен.

О расследовании Грэга она и так уже все знала и была весьма опечалена нашим вмешательством. С другой стороны, не полезь мы с ним в «Зонненшайн», я не оказался бы на крыше собора, и город был бы разрушен, не так ли? Опять цепь случайностей выстроилась в некую закономерность.

Невыясненным остался момент, кто именно передал Грэгу то злополучное приглашение на прием в посольстве, а также кто сделал укол, чуть не сведший репортера с ума. Но говорить об этом с Беллой я не пожелал, сначала сам узнаю правду.

Об Айе я почти ничего не рассказал, хотя не сомневался, что, пока мы с Петрой разговаривали, Грета уже доложила об утреннем присутствии девушки в моем доме. «Цветные» иномиряне — тема новая. Наверняка сейчас все дипломаты столицы рвут на себе волосы в попытках найти с ними общий язык. Я же свой подход уже нашел, но это только мое и Айи дело.

А вот о моем дяде Отто я рассказал все без утайки. Дядя всегда был опасен, и его пребывание в Фридрихсграде явно не несет ничего хорошего. Его нужно немедленно остановить, но сделать это своими силами я не мог. Вначале нужно вычислить его местонахождение, а потом арестовать до выяснения всех деталей дела. Поэтому я подробно рассказал и о попытке убийства, и о контрабанде на плавающем под водой корабле. Пусть полиция порадуется информации! Своего приятеля Симбирского императрица так или иначе выгородит, он ей еще пригодится, а вот смысла выгораживать Отто я не видел. Напротив, его нужно как можно скорее арестовать.

Истории чудесного спасения столицы от метеоров я поведал с большими купюрами. О реликвии фогелей я доложил только то, что она найдена и возвращена владельцам. О птенце, который считал меня своим отцом, и о том, что я вообще стал возможным прародителем всей расы фогелей, я не сказал ни слова, это лишнее. Хватит мне детей на сегодня. Но о полете в космический эфир поведать пришлось. Правда, история с возвращением выглядела скомканно и неправдоподобно, но Белла не расспрашивала меня подробно, в какой-то момент крепко задумавшись о чем-то своем.

О черном убийце, преследовавшем меня, я тоже умолчал. Не убил же, хотя многократно пытался, да и вообще, пропал он куда-то в последнее время. Может, выдохся наконец.

Когда я устал и замолчал, Белла обдумывала услышанное еще пару минут. Я же поднялся и налил воды из графина, в горле пересохло.

— Кира, не знай я тебя лично, не поверила бы ни единому твоему слову... а так я даже не понимаю, что должна тебе сказать. Ты просто герой, верный слуга империи, ты спас нас всех, и не единожды. Так не бывает, чтобы один человек принес столько пользы сразу! И это не будет забыто... Но ничего еще не закончено. Твой дядя Отто, откуда он может знать Бредински? Они прежде общались?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Прежде мне не было до этого дела. Но я видел их вместе недавно. Правда, я засомневался, что Анатолий Геннадьевич в городе, да еще в такой сложный момент, да в придачу с моим дядей. Я подумал даже, что обознался, — видел-то я его мельком. Вот дядю узнал точно, это он был в мехвагене, ошибки быть не может.

— Дело в том, что в данную минуту у его императорского величества назначена аудиенция. И знаешь с кем? С тайным сотрудником Колумбианского отдела внешней разведки империи господином Бредински, который внепланово и без приглашения лично явился в столицу для экстренного доклада. Встреча должна была произойти еще вчера, но у Костаса внезапно возникли дела вне дворца, и все перенеслось на сегодня. Господин Бредински специально попросил, чтобы при этой встрече присутствовал еще один человек — некий беглец от правосудия Отто Бреннер, который якобы имеет важное сообщение лично для императора. Что самое интересное, Лиза Ольшанская, обязанная по штату всегда быть при Бредински, на связь со мной или Петрой не выходила, и находится ли она в городе, мне неизвестно. Что все это значит, Кира? Что они хотят от императора?