Я вскочил на ноги.

Ведь Бредински и Отто вчера направлялись во дворец, а встреча перенеслась, значит, еще не успели выполнить то, что собирались. Эта внеплановая аудиенция мне очень не нравилась. Но мы еще можем успеть!

— Все это похоже на изощренный план и попытку покушения. Зови охрану, попробуем их опередить!

Врешь, дядя Отто, не уйдешь, дядя Отто!

Дежурные риттеры поняли сбивчивые приказы Беллы с полуслова. Вызвали из смежной комнаты нянек для детей, распорядитель — маленький лысый старичок, уже суетился, отдавая приказы фрейлинам.

Мы же с Беллой в сопровождении гвардейцев отправились сквозь весь дворец к приемным покоям императора. Петра пошла с нами, и в этот раз Белла ее не отослала.

Постепенно наш отряд обрастал людьми. Всех встречных риттер-гвардейцев мы немедленно мобилизовали и прихватывали с собой, также во имя империи звали присоединиться к нам каждого из праздно шатающихся по дворцу аристократов.

Вид разъяренной императрицы, а также сверкающий императорский перстень на моей руке придавали нашей группе вид мятежников, готовящихся совершить переворот, и я надеялся, что такое сравнение пришло только мне в голову и нам не готовит торжественную встречу за следующим углом личная охрана Костаса залпом из всех стволов.

К счастью, со стрельбы дело не началось, хотя штыки, направленные в нашу сторону, красноречиво предложили нам остановиться.

— Господа, ни шагу дальше! — Молодой риттер-гвардеец картинно поднял вверх руку с револьвером. — Или мы будем вынуждены стрелять.

Внезапно я узнал его. Мы встречались однажды, тогда он тоже преграждал мне путь и даже обещал вызвать на дуэль.

— Риттер второй категории виконт Гросс, если не ошибаюсь? Встать смирно! Вы не видите, кто перед вами? Приветствовать императрицу!

Виконт непроизвольно распрямил плечи, встал по стойке «смирно» и отдал честь, остальные дежурные гвардейцы тут же опустили ружья.

— И меня вы должны помнить — порученец императора по особым делам Бреннер, мы виделись пару дней назад.

Он помнил, и свой несостоявшийся вызов тоже помнил, это нервировало виконта, и я ему очень не нравился, это чувствовалось, но он опять оказался в проигрышной ситуации, когда долг превалировал над личным. Я мог ему только посочувствовать.

— Открыть дверь!

— Но там важное совещание. Велено никого не пускать!

— Риттер второй категории виконт Гросс, вы понимаете, что подвергаете жизнь вашего императора угрозе? Каждая секунда задержки может иметь необратимые последствия. Нам нужно пройти внутрь, и мы пройдем туда, с вашей помощью или без нее!

— Виконт, — добавила Белла, — отойдите в сторону, именем венценосного императора, прочь с дороги!

Гросс не выдержал, он шагнул в сторону и сделал знак, приказывая открыть двери. Первой в помещение влетела Белла с дамским револьвером в руке. Я неотступно следовал за ней, приготовив «дырокол» к бою. За мной, не доверяя, зашел Гросс и остальные. Я был уверен, что револьвер виконта нацелен именно в мою спину, но сейчас мне было не до него.

Трое стояли посреди зала: дядя Отто, мой бывший учитель Бредински и неизвестная мне стройная женщина, закутанная в темную накидку до пола.

Перед ними в удобных креслах, выставленных широким полукругом, сидели очень важные люди, можно сказать, цвет империи.

Я узнал почти всех из собравшихся в зале. Конечно, сам Константин Платонович, император Руссо-Пруссии, рядом с ним по правую руку сидел его высокопреосвященство Дунстан, кардинал Фридрихградский, а по левую — Макс Краузе, нынешний шеф полиции. Так же присутствовали банкир барон фон Грефман, министр финансов и одновременно глава Первого Национального Руссо-Прусского банка, Лев Брегин, глава Особого отдела Девятого делопроизводства, обер-прокурор Сирота, два армейских боевых генерала — горячо любимый солдатами за бесстрашие и понимание самих основ солдатской жизни генерал барон Михаил Сергеевич Саповой и адмирал Уве Ланг, менее популярный в солдатских кругах по причине своей строгости, но ценимый офицерами, умный и толковый военный — редкость в любое время. Остальных я не знал в лицо, но предполагал, что и они играют важную роль в руководстве империей. В общем и целом, здесь собрался не просто весь цвет империи — а ее сердце, люди, управляющие страной.

Погибни они все разом, и империи конец, все службы будут дезориентированы, в стране начнется хаос и анархия.

Именно поэтому их и собрали сегодня всех вместе в этом зале, чтобы уничтожить единым махом. Но понимал ли император, что происходит? Или подселенец, живущий в нем, набрал силу и захватил его волю?

Даже Белла сбавила шаг, а потом и вовсе остановилась. Ей, бывшей актрисе, женщине низкой профессии, тяжело приходилось добывать свой авторитет, она все еще слегка терялась в столь высоком кругу. Поэтому я не стал тянуть и заговорил твердым и уверенным тоном, не допускающим пререканий: