— Считаю, что мы готовы начать эксперимент, — сказал один из белохалатных — высокий, худой мужчина с неприятным брезгливым лицом. — Я проверил все расчеты еще раз, сегодня самый подходящий момент. Завтра будет поздно. Вы должны решиться, профессор!

— Хорошо, доктор Вольке, я вас услышал. — Голос Моргана звучал глухо. — Мы попробуем. Что говорят показатели? Мы поймали их волну?

— Держим, но с трудом. Сигнал плавает, в любой момент можем упустить, и тогда удар придется в пустоту. Это будет крах всему...

— Ну-ну, полноте, доктор Вольке, не каркайте, еще ничего не потеряно. И лично я весьма надеюсь на наш успех.

— Я тоже верю в вас, господа. Вы справитесь! — негромко заговорила дама под маской.

Голос был низким, чарующим и показался мне знакомым, но я никак не мог понять, где я его слышал. Все эта маска, она закрывала лицо полностью, скрадывая звук, чуть меняя тембр и окрас голоса. Белла? Нет, не она. Кто же под маской?

— Если мы не справимся, то Фридрихсград перестанет существовать...

— Он это понимает. И готов пожертвовать собой, если придется.

— Слишком большая ответственность. — Профессор Морган неуверенно покачал головой. — Клинических опытов было сделано недостаточно. Мы выявили только тенденцию, но никак не все нюансы процесса. Мы не задействуем все мощности напрямую, только часть их, и этим убьем пациентов. Слишком многое может пойти не так, и я не ручаюсь...

— Времени нет, — оборвала его дама под маской. — Придется рискнуть. Он все понимает и снимает с вас ответственность.

— Подтверждаю. — Человек в клетке внезапно поднялся с кровати и подошел к самой решетке. — Я готов принять все риски. Выбора у нас нет. Действуйте, профессор!

Как только он заговорил, я узнал этого человека. А узнав, совершенно опешил, замер на месте, чуть покачиваясь вперед-назад, словно игрушка-болванчик.

В клетке стоял, скрестив руки на груди и оглядывая группу белохалатных надменным взором, мой давний знакомый, человек, коего однажды мне приказали убить, человек, в чьей голове сосуществовали сразу два разума, один из которых не являлся человеческим, человек, который выжил вопреки всему, — великокняжеский сын, а ныне кайзер-император Руссо-Пруссии Константин собственной персоной.

В это же мгновение сильнейший удар сбил меня с ног и бросил вперед, прямо на клетку с императором. Один из охранников, зашедший с тыла, разглядел меня под чуть-чуть сползшим покровом и ударил прикладом в спину. Полотно втянулось в браслет, лишая меня остатков невидимости.

Тут же остальные охранники навели на меня оружие, готовые стрелять, а белохалатные укрылись за их спинами.

— Не стрелять! Опустить ружья!

Когда император говорил таким тоном, сложно было не повиноваться ему. Охранники тут же выполнили приказ, но глаз с меня не спускали. Я чувствовал, что при малейшем признаке опасности с моей стороны их ружья выстрелят одновременно.

Демонстративно держа руки на виду, я тяжело поднялся на ноги, оказавшись прямо напротив клетки.

— Ваше императорское величество!..

— Кирилл Бенедиктович, рад видеть! Жаль, обстановка здесь не самая удачная.

— Да уж, — согласно кивнул я, — не зал приемов.

Костас через силу усмехнулся. Бывший столичный императорский зал для торжественных приемов долгие годы служил притчей во языцех. Невероятно шикарный, он поражал воображение масштабами и роскошью, и в то же время служил вечной темой для спора — стоит ли вкладывать столь непомерные средства лишь для того, чтобы пускать пыль в глаза послам и прочим приглашенным аристократам.

Впрочем, когда столицу перенесли в Фридрихсград, то Константин Платонович не поспешил воссоздать былую роскошь на новом месте. Напротив, вел он себя сдержанно и финансы на ветер не пускал, предпочитая вкладывать инвестиции в разного рода прожекты, полезные стране. Сам по себе перенос столицы — весьма дорогостоящая процедура, новый зал для приемов — сущая безделица по сравнению с переносом всех министерств, казначейств, судов и прочего. А еще человеческий фактор — перевозить руководителей, управленческий аппарат, для всех нужно жилье, новые здания, снабженческие службы и тому подобное. И надо понимать, что сто процентов действующих сотрудников будут против и постараются всячески сопротивляться переезду с обжитых мест, а значит, начнут искусственно тянуть время и всячески саботировать программу. Но Константин каким-то образом решил все эти вопросы в кратчайшие сроки. Я, честно сказать, был удивлен.

— Не ждал сегодня нашей встречи, иначе приказал бы проводить вас прямиком ко мне. И вам не пришлось бы пробираться сюда... кстати, как вы сюда пробрались?

— Сложным способом, — признался я и тут же вспомнил о Грэге. — Там в коридоре лежит мой товарищ... он ранен... псы в парке покусали.

— А что с псами?

— Мертвы. Не мог бы кто-то позаботиться о моем друге?

Император чуть присвистнул.

— Видел я тех псов — волкодавы, втроем медведя валят... Конечно, профессор, распорядитесь! И чтобы завтра он был на ногах!