– Если только покажешь, что получилось!

Темнота скрыла грязь на одежде и опухшее лицо. Ларс поставил меня к окну, и луна с городом превратились в фон.

– Вытянись, как будто пытаешься взлететь!

– Раскинь руки. Шире! Ты хочешь обнять весь мир!

И я послушно тянулась, обнимала, садилась на пол или приподнималась на цыпочки. А потом, когда Ларс разрешил передохнуть, вцепилась в его планшет.

И снова себя не узнала.

Эта девушка на рисунках была кто угодно, но только не я! Тонкая, стремительная, прекрасная…

– Нравится?

– У тебя настоящий талант! Ты будешь знаменитым художником, вот увидишь!

– Твои слова да Богу в уши… – Ларс вздохнул и принялся исправлять рисунок. Там тень лежала не так, как хотелось бы художнику, а здесь линия показалась нечеткой.

– О чем думаешь? – сейчас он казался очень далеким, этот гений.

– Да так… О разном.

– Например?

Я видела, что ему не хочется говорить. Но любопытство оказалось сильнее такта.

– Ну Ла-а-а-арс!

– Ты несовершеннолетняя! – отрезал сердито.

Так вот в чем дело!

Я отскочила к окну, встала так, чтобы луна освещала целиком, как учил Ларс. И одним движением сбросила сначала толстовку, потом футболку.

– Прекрати! – Ларс оказался рядом, схватил за руки, не давая продолжить. – Что ты творишь?

– Сегодня такая безумная ночь… – я понимала, что он прав, но остановиться не могла. – Так дай же побезумствовать!

– Только белье не снимай, – попросил Ларс осипшим голосом. И отступил.

Пришлось подчиниться. Джинсы, кроссовки. Но не трусики, хотя меня смущала скромная ткань – я не любила кружева и носила простой трикотаж без швов. Он не стеснял движений и сейчас казался таким убогим!

– Замри!

Так и застыла вполоборота к окну, подняв руки, чтобы поправить волосы. Их пора было помыть, но темнота скрыла несовершенства.

Ларс рисовал.

Планшет мягко подсвечивал его лицо, а я была готова вечно любоваться этой линией скул, тонким прямым носом, твердым подбородком, всегда гладко выбритым.

Он был безумно красив, мой Ларс. Не то что я.

Но на его портретах я преображалась. Менялась. Становилась прекрасной.

Нестерпимо захотелось увидеть рисунок.

– Покажи, – бетон холодил ступни, но кого это волнует. Какая разница, замерзну или нет, когда там… такое!

Дыхание перехватило.

– Это… я?

Нет, определенно – нет! Потому что такое просто невозможно!

Огромная луна заглядывала в окно. Не знаю, как Ларс умудрился нарисовать прозрачные стекла, но они там были! Ловили призрачный свет, чтобы серебряным потоком вылить его на… богиню.

Высокая, прекрасная, далекая и… высокомерная в своей порочности. Идеальное тело и длинные волосы не скрывают безупречного изгиба спины. И мне сейчас неважно, что на самом деле ношу короткую стрижку, потому что это… все-таки я.

Недосягаемая звезда. Совершенство.

Неужели он действительно видит меня… такой?

На глаза навернулись слезы. Из груди вырвался всхлип, который заставил Ларса поднять глаза от планшета.

– Что случилось? Лара, ты же вся дрожишь! Руки ледяные. Ну-ка!

Он усадил меня в нагретое им самим кресло, укутал в плед. И притащил горячий кофе, пахнущий куриным бульоном:

– Подостыло уже, чай не заварится. Подожди, я принесу твою одежду!

И от этой заботы становилось сладко и больно, так что я не могла остановиться и плакала, плакала, плакала… А Ларс снова укачивал, как маленького ребенка, целовал в мокрые щеки и называл себя идиотом.

От этого тоже становилось хорошо.

Когда небо за окном посветлело, Ларс посмотрел на часы – откуда в логове взялся механический монстр с маятником, не знал никто.

– Я тут подумал… В художке всегда нехватка моделей, а у тебя фигурка – закачаешься. И позируешь как надо. Конечно, не бог весть что, платят копейки, но хоть что-то…

– Спасибо! – еще вчера я не знала, как и на что буду жить, а теперь в безнадеге появился хоть какой-то просвет.

– Главное, там документы не спрашивают.

Это было определяющим. Куда мне сейчас официально оформляться, с лицом, засвеченным на телеканалах.

– А если меня узнают?

– Всем пофиг. Говорю же – хороших моделей нет, рисуем уродцев. Людой поймет, что если сдаст тебя, снова будет пялиться на стариков и жирных телок. Ну? Рискнешь?

– Рискну!

Все равно выхода не было.

– Вот и ладненько. Одевайся, а я сгоняю за завтраком и позвоню родителям, чтобы не волновались. И пойдем жилье искать, иначе с тобой рехнуться можно.