«Санктуарий» не был предназначен для межзвездных путешествий. Его построили для прогулок на расстояние нескольких солнечных минут; запас топлива, еды и воды был рассчитан на месяц.

Танос велел автопилоту проложить курс к Хале – родной планете кри, ближайшей известной ему цивилизации. Гордые, массово военизированные кри имели достаточно развитые технологии, которыми мог воспользоваться Танос. Цивилизация Титана процветала, но он был изолирован от других. А постоянные военные конфликты стимулировали развитие науки кри. У них были армия и флот. Все, чего не хватало на Титане. Если потребуется, Танос вернется на Титан с армией за спиной. Он заставит народ своей планеты его слушаться, чего бы это ни стоило.

Когда придет время, он придумает, как убедить кри помочь. А пока нужно до них добраться.

Топлива в корабле было слишком мало на всю дорогу до Халы. Поэтому Танос перенаправил энергию всех остальных систем, включая систему жизнеобеспечения. Температура в «Санктуарии» быстро опустилась ниже нуля. Танос пытался унять дрожь. Он закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Смутно, будто издалека (хотя звук доносился из динамика на расстоянии десяти сантиметров), он услышал металлический голос автопилота, который отсчитывал максимальный расход топлива, установленный Таносом. Курс выбран. Остальное – задача корабля.

Когда двигатели вспыхнули, а «Санктуарий» ожил и понесся к краю Солнечной системы, Танос посредством медитации уже впал в коматозное состояние. Он так и не увидел красоты звезд, проплывавших за бортом, в то время как корабль несся к неизведанным местам галактики.

Ему снился сон.

Снилась она. Она пришла к нему. Коснулась его. Сказала ему, что делать.

– Помни и наяву, – велела она. – Помни мои слова.

Конечно, пообещал он, но даже во сне он знал, что не сможет выполнить обещание. Забудет то, что она сказала, едва проснется, – ему не справиться даже с такой элементарной задачей.

Но он все равно обещал. Во сне Танос представил, что воспоминание – это нечто физическое, он ловил его и крепко держал, клянясь не отпускать.

– НУ и громила, ух!

Черную тишину прорезал голос. Танос хотел повернуться к нему, но не мог пошевелиться.

– Вот уж и правда! – послышался другой голос. – Не врешь!

– Еще бы! – ответил первый.

Его схватили. За шею. Что-то твердое и тяжелое, щелкнув, закрылось. Танос с трудом поднялся на ноги, вновь обретая чувства. Он пытался открыть глаза, но они не слушались.

– Громила, да еще живой, – сказал первый голос.

– Живой и громила! – согласился второй.

И тут Танос проиграл битву с тьмой. Она его поглотила.

Когда Танос наконец открыл глаза, первым делом он подумал о своем сне. Вспомнил ее, вспомнил шепот, просьбу не забывать. Ясно и отчетливо припомнил собственную уверенность в том, что точно не удержит в голове ее слова.

Так и случилось. Он не мог вспомнить, что же она ему сказала.

Все это он обдумал за то мгновение, которое понадобилось, чтобы открыть глаза и увидеть перед собой четкую картинку. Он лежал на кровати – этакое старомодное приспособление, – а та стояла на полу. Его окутывали одеяла – одеяла! – а не успокаивающий кокон теплового поля.

Танос сразу понял, что это не родная планета воинов кри. У них технологии, даже в области обеспечения комфорта, ушли гораздо дальше.

Он сел, и на него накатила волна тошноты и головокружения, голову повело, и пришлось рухнуть обратно на подушку.

– Помни, – велела она ему. – Помни.

Но вспомнить Танос не мог. Он не забыл, как выставил настройки автопилота, ввел себя в кому, чтобы пережить путь в условиях ограниченного жизнеобеспечения. Он в мельчайших подробностях помнил свой сон, но не эту его проклятую часть!

Танос сжал руку в кулак. В его состоянии это было сложно и отняло все силы, и все же он почувствовал себя лучше.

– Смотри, проснулся! – произнес знакомый голос. – Громила проснулся!

– Бодрый громила! Бодрый громила!

Третий голос сказал:

– Да, так и есть. И бодрый, и громила.

Танос снова поднял голову с подушки, на этот раз медленно. Мир провернулся, расплылся и наконец обрел очертания.

Грязная комната. Металлические стены, покрытые пятнами коричневой ржавчины. Свет от круглой лампы над головой временами гас, давая глазам привыкнуть к темноте, и снова ярко разгорался.

Сбоку стояла тележка с одной погнутой опорой, из-за чего казалось, что она встает на колени. Рядом – двуногое существо, высокое, стройное, с оранжевой кожей и острыми ушами, мясистым лицом, широким ртом и светящимися круглыми желтыми глазами. На нем были только подвязанный поясом зеленый килт, сапоги и ошейник, наверняка похожий на тот, который Танос ощущал у себя на шее. Существо улыбалось, что одновременно и успокаивало, и пугало – Танос не привык к тому, чтобы кто-то был рад его видеть.