Все, что мы делаем, чтобы предотвратить угрозу, только способствует истощению окружающей среды и приближает нашу гибель. Мы выгребаем грязь из ямы, не осознавая, что каждая лопата обрушивается на нас же дождем и грозит похоронить под собой. Мы живем на кладбище. Просто еще не закопали себя.

Я не хочу, чтобы правда была такова. Не хочу, но я верен фактам, науке и истине.

Вывод однозначен, друзья мои. Если мы ничего не предпримем, нас поглотит катастрофа. Однако выход есть.

У меня есть простое предложение, и сейчас я кратко его изложу. Для предотвращения неизбежного глобального бедствия нам нужно провести добровольную эвтаназию половины населения планеты. Эта мера обеспечит нашему виду время и мотивацию, необходимые для того, чтобы переосмыслить наш образ жизни. Ближайшую катастрофу без радикальных мер уже не предотвратить, но следующую – можно.

Из соображений справедливости я разработал случайный алгоритм, который выберет среди нас мучеников, не делая предпочтений по классу, возрасту, характеристикам поведения и вероисповеданию.

Кроме того, чтобы продемонстрировать уверенность в своих выводах, я запрограммировал одного титана, на которого в обязательном порядке падет выбор алгоритма. Это, естественно, буду я. Я с готовностью и радостью умру ради великого блага и спасения будущих поколений. Как ничто другое, это должно доказать мою искренность и благие намерения.

Я разработал чрезвычайно гуманный метод эвтаназии, – продолжал Танос. – Никому не придется страдать. Мы ведь не чудовища.

Согласно моим расчетам, это решение гарантирует тысяче поколений безопасность и процветание на Титане. Задумайтесь о тех, кто появится на свет, что жертва их предков – нас с вами – обеспечила им безопасность, стабильность и благополучие в обозримом будущем.

Он замолк, давая жителям Титана время осознать услышанное.

Эта невеликая цена, – закончил Танос свое послание миру. – Невеликая, разумная цена безоблачного будущего Титана.

ТАНОС попытался дозвониться до Гвинт, но она почему- то не ответила. Согласно метке абонента, она была онлайн и доступна для связи, но на приветствие не реагировала. Сразу после объявления Танос решил позвонить именно своей подруге.

(На самом деле послание Таноса все еще звучало над улицами города – он поставил повтор каждые тридцать минут в течение четырех часов, чтобы сообщение точно услышали все.)

Сидя в своей комнате и следя за трансляцией, Танос понятия не имел, как Вечный город воспринял его обращение. Когда он позвонил Синтаа, его друг только и сказал: «Что же ты наделал? Что ты наделал?» – а затем отключил связь, оставив Таноса наедине с его ужасом и образом перекошенного от страха лица.

Танос вышел из Менторплекса и оказался в тихом безлюдном городе, какого он никогда не видел. На вечно оживленных улицах не было ни души. Неужели все разошлись по домам, чтобы обсудить его план? Это было бы вполне разумное действие.

Над головой разносилась его проповедь. Танос радовался, что его рефракторы достигли нужного эффекта – казалось, голограмма обращается лично к нему, – но от этого становилось неуютно. На него смотрело его собственное лицо размером в несколько этажей. Так необычно.

Танос направился к дому Гвинт. Там он принялся звонить в дверь и не прекратил, пока она не открыла. По ее лицу текли слезы, размазывавшие зеленые веснушки, которые она так старательно рисовала на щеках.

– Как ты мог? – прошептала она, прежде чем он успел сказать хоть слово.

– Как я мог? – спросил он. – В каком смысле?

Она широко раскрыла глаза.

– Танос! Танос, ты что, с ума сошел?

Он задумался над этим вопросом.

– Нисколько. Я в полном порядке. – Он взял ее за руки. На ощупь они казались вялыми и безжизненными. – Что случилось?

Вырвав ладони из его рук, она отступила на шаг назад.

– Что случилось? Что случилось? Да ты рехнулся! Как ты мог такое выкинуть? – Гвинт указала рукой в сторону окна, Танос посмотрел туда и увидел... свою- голограмму.