– Но почему так поздно? Вы же завтра уезжаете.

– Извините. Раньше никак не мог решиться. А сейчас понял, что если я этого не сделаю, то упущу свое счастье. Так вы согласны?

– Да, – чуть слышно произнесли Динины губы.

Я чуть не закричал от радости на весь зал. Мне захотелось пуститься с ней в лезгинку или какой-нибудь восточный танец, вот жаль только, что я танцевать не умел.

– Я сейчас же переговорю с вашим отцом. А вы любите меня?

– Вы еще спрашиваете…

Я закружил её в танце. Тут же я подошёл к профессору и попросил его на пару минут удалиться куда-нибудь для конфиденциальной беседы.

Мы прошли в его тёмный кабинет, он включил настольную лампу, сел за стол и предложил мне расположиться в кресле. И я ему выложил всё, как есть. Профессор некоторое время молчал и выглядел совсем ошарашенным.

Затем он спросил:

– А что думает Дина?

– Дина согласна.

Он смущенно кашлянул в кулак, крякнул и приготовился произнести свой знаменитый монолог:

– Для меня это, конечно, большая честь, что ты просишь руки моей дочери, более того, я не мог бы и мечтать о лучшем зяте, чем ты. Но всё же я прежде всего должен к тебе обратиться как к коллеге. Правильно ли ты поступаешь, связывая свою судьбу с женщиной так рано?

Услышав это заявление, я открыл рот от удивления.

– Профессор, что вы такое говорите? – воскликнул я. – Вы можете мне сказать, что ваша дочь еще юная, что ей рано замуж. Но мне-то, слава Богу, уже скоро будет двадцать семь лет.

– Я об этом и говорю, – молвил профессор, смущенно кашлянув, – для нее супружество вполне нормально, на Востоке женщины выходят замуж еще раньше ее возраста. Этим летом, когда она сдаст все экзамены в училище и получит диплом, вы могли бы и пожениться. К тому же весной ей исполнится семнадцать лет. Но речь сейчас идет о тебе. Мне кажется, что тебе рано еще жениться.

– Боже мой, но почему, профессор? – воскликнул я, ударив ладонью по письменному столу от нетерпения.

– Если ты хочешь знать мое мнение, так и быть, я с тобой поделюсь им. Ты очень талантливый ученый, я постоянно читаю в научных журналах с большим интересом все твои статьи об истории борьбы женщин за свои права. Разумеется, ты будешь для моей дочери идеальным супругом, и она может стать тебе хорошей женой. Она знала, кого выбрать, – профессор усмехнулся и продолжил, – но я боюсь единственного, что, женившись, ты растратишь свой талант.

Я выразил мимикой лица свое удивление.

– Ты пойми, как только мы связываем себя с женщиной, все наши цели отдаляются от нас на такое недосягаемое расстояние, что то, чего мы могли бы сделать за год, максимум полтора, становится недосягаемым нам в течение всей нашей жизни. К какому бы порядку мы себя дома ни приучили, к женскому мы никогда не привыкнем, потому что этот порядок хаотичен и постоянно обновляется. Только-только вы привыкаете к определенной обстановке и расположению мебели, как бац, и опять всё меняется. На место дивана становится шкаф, диван передвигается к письменному столу, а сам стол меняется местами с пианино. Они постоянно завладевают нашим сознанием и внутренней организацией, и вы сами не замечаете, как оказываетесь у них в руках. Вы устаете бороться и подчиняться их стилю жизни. Они оказывают большее влияние, чем мы, на ваших детей, потому что, в основном, это они занимаются их воспитанием. И дети незаметно становятся их сторонниками во всем. Вырастая, они выбирают ту профессию, которую желает их мать. К отцу они относятся, по меньшей мере, терпимо, если не враждебно. А каков результат?

Профессор в негодовании развел руками.

– Постоянно из года в год женскими руками лепится феминизированное поколение. Эти вылетающие из гнезда птенцы смотрят на мир женскими глазами, воспринимают его с чисто женской логикой, пока их не исправляет сама жестокая реальность и необходимость. Если бы на свете жили только мужчины, то мир был бы намного рациональнее, разумнее.

Я улыбнулся, вспомнив Динины слова в ущелье, и подумал, что в противоположность ей, её отец, вероятно, является женоненавистником.

– Да-да, не смейтесь, – продолжал профессор, – в этом мире царит женский порядок, потому-то и идет у нас все наперекосяк. Что нужно женщине? Им нужна крепость, в которую они бы могли запереть своего мужа, своих детей и самих себя от всех превратностей жизни, ибо женщины по своей натуре останутся всегда пессимистками, несмотря даже на их кажущийся оптимистический характер. Они подсознательно видят в будущем только несчастия и опасности для своего очага и крепости. Это их характер породил в мире недоверие между людьми и государствами, потому что женщина никогда не сможет довериться другой женщине, она всегда останется ее соперницей. От этого и происходят все войны на земле. В природе две женские особи, если одна сразу же не подчинит себе другую, всегда будут относиться друг к другу подозрительно и антагонистично. Они всегда будут бороться между собой за гегемонию. Пословица: "Под одной крышей две женщины не уживутся", не лишена здравого смысла. А ты обращал когда-нибудь внимание, как они стараются вырядиться друг перед другом, чтобы пустить друг другу пыль в глаза? Это у них в крови, своего рода мелкая месть подруге. Да, такова их природа.

Профессор с отчаянием махнул рукой. А я с удивлением подумал: "Как у такого махрового женоненавистника могла вырасти такая прекрасная дочь?"

– Их кругозор узок, – продолжал профессор. – Все их интересы не выходят за бастионы их крепостей, они просто не желают видеть дальше порога своего домашнего очага, где они полновластные хозяйки. Мир им кажется враждебным. Так они считают и тратят все свои силы, чтобы удержать своих детей в этой крепости, предохранить их от превратностей и якобы тлетворного влияния мира. Будь их женская воля, они так бы всю жизнь и продержали своих детей возле себя в счастливом полу животном состоянии. Они очень изобретательны при устройстве своего очага, они всегда были и останутся самыми ярыми консерваторами в мире, чтобы сохранить то, чем они уже обладают. В этом отношении они хитры, коварны, завистливы и алчны. Дай им свободу действия, и все государство они быстро приберут к своим рукам, втиснут под свою крышу. Не случайно самыми лучшими правителями в истории были императрицы и королевы, безраздельно владеющие всеми сокровищами государства и всеми своими подданными.