— А мы не заморачивались с проверкой и наблюдением, — почесал затылок Палыч. — А оно вон как вышло.

В самом деле, набрав по сусекам серебряных ювелирных украшений, наши умельцы отлили дроби, которую вставили в несколько охотничьих патронов. Во время одного из выезда в город сталкеры отстреляли их и по возвращению сообщили, что твари как шли на них, так и шли даже с десятком серебряных горошин в груди и животе.

— Вы нас возьмёте с собой? — неожиданно спросила Жанна.

Все с удивлением посмотрели на неё.

— А что, можем бросить? — искренне удивился Сан Палыч.

— Ну… мало ли, — смутилась та.

— Возьмём, конечно. Не звери же мы какие или гады последние.

— Здесь ещё неподалёку есть детский садик интернатовский. Там тоже живые есть. Только к ним не пробиться никак было, — быстро сказала Оля. — А вы сможете.

— Садик? — переспросил Палыч.

— Ага. Мы иногда фонариком перемигиваемся. С третьего этажа из туалета видна их крыша и там тоже окошко имеется. Здание всё заросло какими-то лианами, но живые там точно есть.

— Интересно, сколько таких мелких групп в городе ещё выжило? — присвистнул Витька. — И сколько в этом садике народу? Мы же не сможем в свои машины всех погрузить, десятка два — это предел.

— Два автобуса в наших гаражах есть, автозак и омоновский, — подсказал Арам. — Автозак новый совсем, месяц назад пригнали. А у омоновцев он с год примерно, но выезжают нечасто, чаще на пазике старом или буханке пэпэса.

Тут в наших рациях прошипел голос старшего из группы прикрытия, которые в данный момент сдерживали натиск теней и мутантов во дворе отдела полиции:

— Вы скоро? Тут этих тварей во двор всё больше лезет. Теней уже нет, зато мутантов море! Пошевеливайтесь или придётся смазывать пятки салом без ничего!

— Так,- заторопился Сан Палыч, — потом поговорим. Сейчас нужно оружие и боеприпасы перетаскать в наши машины во дворе, потом посмотрим, что там с машинами и уже после всего этого попробуем прорваться к садику…

Прорвались.

Двухэтажное розовое здание под шиферной крышей оказалось опутано сверху до низу гигантским вьюнком. Со всех сторон территорию окружала двух с половиной метровая ограда из толстенных металлических прутьев с четырёхгранными острыми наконечниками на кирпичном фундаменте с кирпичными же столбами. Кроме цветочных клумб и всяческих домиков, фанерных машинок и самолётиков, фигурок сказочных персонажей, рядом с детсадом под самыми окнами росли грядки помидоров, огурцов, тянулись вверх жирные плети картофеля, зеленел редис, щавель и салат.

— Ничего себе тут оранжерея! — присвистнул кто-то из бойцов. — Неужели сезон помидорный пошёл?

— Аккуратнее с этими помидорами, странные они какие-то, — хмуро сказал ему Палыч. — Что-то подсказывает мне, что они и эти лютики-вьюнки одним Мичуриным выращены.

Големы едва справлялись с потоком мутантом и зомби, которые пёрли и пёрли на наши машины. Смрад от внутренностей, свежей крови и вони немытых тел била по сознанию не слабее, чем та же полицейская "резеда".

— Да где они там? — в сердцах старшой ударил кулаком по стенке кунга рядом с окошком. — Оглохли совсем, млина?! Арам, вы с ними когда перемигивались в последний раз?

— Дня три или четыре назад, — ответил тот. — Может, им сейчас помигать фарами? У нас есть несколько световых сигналов, которые означают, что всё в порядке.

— Днём светить? — хмыкнул тот. — Ну-ну.

— Фароискателем в окна посветить, — подсказал я. — Если там темно, то знаки будет видно на стенах или потолке. И во все окна, тогда наверняка будет.

— И я вылезу, покажусь. Может, форма свою роль сыграет, — предложил новую идею сержант. — Тут знают, что мигали им с ровэдэ.

— Сиди, — Палыч поморщился, — если они совсем слепые и не видят наклейки на автобусе… о-о, проснулись.

Мы все приникли к маленьким мутным окошкам, пытаясь рассмотреть то, что увидел старшой.

На втором этаже раскрылась окно и там показалась пожилая женщина в тёмно-синем халате или рабочей робе. Она что-то крикнула и замахала руками.

— Ни черта не слышу, — пожаловался тёзка.

Как показалась, так и исчезла.

— И что дальше? — посмотрел на нас Палыч.

— Скорее всего, они бояться ваших големов, — сказала Жанна. — Давайте я выйду? И фонариком посвечу. Думаю, они тогда поймут, что мы — это мы.

— Логично, — фыркнул тёзка.

Девушка обожгла его сердитым взглядом.

— Не нужно никуда идти, там они сами вышли… блин, да куда детей-то погнали?! — скрипнул зубами Палыч, потом скомандовал. — Все на улицу, прикрываем!

Из дверей детсадика к воротам, напротив которых мы стояли, неровным ручейком быстро потекли дети. Все маленькие и очень маленькие, старше восьми лет я никого не увидел. Совсем крох те, кто покрупнее и посильнее несли на руках по двое или на закорках, другие им помогали поддерживая. И всё это в страшной тишине — ни крика, ни плача, словно, на нас идёт волна… зомби. Живые они, это видно, но, зараза, как зомби, те также молча всё делают.