— Что вы сделаете принц?

— Мне интересны твои исследования. Да и не похожа ты на магов крови, что пытают и мучают, доставляя своим жертвам жуткие страдания перед смертью, чтобы обратить их в жестоких изменённых тварей, жаждущих только смерти всему живому.

— Значит, вы хотите, чтобы я вам служила?

— А ты умна, да я бы хотел, чтобы ты кое-что сделала и кое за кем присмотрела. Как ты уже знаешь, скоро я покину дворец, чего желают очень многие.

— Принц, прошу, не уезжайте, вы же знаете что только ваше присутствие…

— Я знаю, Олуэн. Слишком хорошо знаю, что начнётся после моего отъезда. Поэтому и могу попросить только тебя, так сказать в обмен.

Отец стар, его наследники напротив молоды, а перед ними такая красивая корона дающая безграничную власть… Вот только они так до конца и не понимают какую ответственность они пытаются взять вместе с короной, а она так тяжела…

— Это — шантаж.

— Да, прости, я знаю, как это выглядит, но мне больше не к кому обратится за помощью.

— Вы можете рассказать мне о том, что мне нужно сделать?

— Сначала магический контракт о неразглашении, слишком уж неприятную правду тебе предстоит узнать…

— Как скажете, мой принц, — покорно согласилась девушка-маг, — надеюсь, вы мне отплатите за оказанную помощь?..

— Не сомневайся, я знаю многое из того чего не знают светлые умы магов… А для тебя подобные знания могут стать полезными в твоих исследованиях.

Не твоя магия меня испугала в тот раз, слишком уж ты труслива, чтобы использовать такое…

Осторожно войдя в личные покои императора, Эйруэн пробежала взглядом по полке над камином и, подойдя, сняла с ней горшок с кустиком с тонкими ветвями усыпанные мелкими белыми листьями с зелёными прожилками, и переставила его в тенистый угол.

— Снежные цветы не любят тепло. — Раздался хрипловатый низкий голос.

— Да, Дарий и ты как всегда это забываешь, удивительно, что этот куст всё ещё не погиб.

— Это был твой подарок, как я мог позволить ему погибнуть. — Проговорил император, сидя за столом. — Ты пришла поговорить…

— Эшарион скоро уйдёт из дворца.

— Да, мне это известно, он меня уже предупредил. И я попросил, чтобы он взял тебя с собой. Думаю, ты и сама не откажешься помочь своему единственному сыну.

— Он и твой сын.

— Да, он мой сын и принц Империи, которому хватило разума отказаться от этой бессмысленной борьбы за престол… Как его отец я никогда не отказывался от него.

— Если ты мне приказываешь — я подчинюсь.

— Эйруэн, прошу, не надо, — устало произнёс Дарий, и четвертая императрица несколько расслабилась, — ты гордая дочь севера, которую принудили выйти за меня. Это было единственным выходом прекратить распри.

— Дарий, что происходит?

— Моя болезнь сжигает меня. — Поднявшись, подошёл император к окну и тихо проговорил. — Мои наследники знают это и ждут, чтобы на меня быстрее надели похоронный балахон и уложили в усыпальницу императорской семьи.

— Смена власти всегда проходит именно так.

— А я никогда не думал, что подобное случится, — повернувшись в пол оборота, проговорил Дарий, — моя память хранит в себе, какими они были в детстве, но сейчас я не узнаю в них своих детей. Некоторые из них с удовольствием вонзили бы мне нож в сердце тёмной ночью. Как могут дети желать смерти своим родителям?

— Разве Имперская семья не всегда была такой? — спокойно спросила Эйруэн, подойдя к креслу напротив стола, и взялась за спинку руками, — может дело в том, что у твоего отца было лишь два сына, которые никогда не делили корону между собой.

— Горько это признавать, но ты права, Эйруэн, — устало ответил Дарий, и медленно подойдя к своему креслу тяжело в него сел, — мне будет не хватать редких споров с Эшарионом долгими зимними вечерами.

— Что ты дашь Эшариону? Он отправится на границу.

— Не волнуйся, я позаботился об этом. Без помощи он не останется.

Кивнув, императрица направилась к выходу из личных покоев, когда её догнал тихий вопрос императора:

— Ты когда-нибудь любила меня, Эйруэн?

— У нас прекрасный сын, Дарий. — Ответила ему жена и покинула покои, тихо прикрыв за собой двери.

— Этого и следовало ожидать, — тихо произнёс император и прикрыл глаза ладонью, — как можно полюбит того, кто не знает, как любить?..

Выбравшись из подземелья только ранним утром, я с трудом тащил плащ по коридору, в котором лежали золото и драгоценности, добытые на седьмом уровне. Правда, для этого потребовалось вести настоящий бой с нежитью, но с этим я прекрасно справился…

— Принц Эшарион! — неожиданно окликнули меня.

Посмотрев по сторонам, я быстро прошёлся взглядом по стенам в поисках тайного хода, а потом посмотрел на плащ, что сейчас исполнял функцию мешка и лишь угрюмо посмотрел на приближающуюся девушку.