Шрифт:
Зачет уже близился к концу, и Тётину хотелось есть. Неаттестованными оставались только Рощина, Николай Трубин и Борис Сорокин. В этот самый момент в аудиторию вошла обалденная брюнетка с потрясающим бюстом. На мгновение Тётин потерял дар речи, но потом все же сообразил, что нельзя так пялиться на девичьи формы. Девушка, кажется, заметила его взгляд и даже несколько побледнела.
— Билет брать можно? — произнесла она тихим голосом.
— Можно, — эхом отозвался Тётин.
Брюнетка закрыла глаза и ткнула отманикюренным пальчиком в кучу смятых бумажек. А Тётин подумал: «Интересно, она замужем?»
— Как ваша фамилия?
— Рощина.
Тётин мог бы и не спрашивать: ведь не могла же брюнетка быть Трубиным или Сорокиным!
Рощина прошла к задней парте. При этом она держалась удивительно прямо, неся свою грудь как драгоценность.
Слушать, что вещает сидящая перед ним прыщавенькая студентка, Тётин уже не мог. Он все время отвлекался на Рощину. Та ничего не писала, как другие, и сразу было видно, что проблемы технико-экономического анализа и такая роскошная девушка просто несовместимы. Тётин вздохнул и стал думать о сексе. Не с Рощиной, нет! Желать свою студентку — недостойно. Он думал о сексе вообще…
Отпустив прыщавенькую девочку с миром, Тётин решил все же проверить, замужем ли брюнетка. Потому что если она не замужем, то… Лучше всего семейное положение студенток показывают паспорт или зачетная книжка. Тётин порылся в куче зачеток, но Рощинской там не оказалось.
— Рощина! — позвал он.
Брюнетка перепугано подняла голову.
— А?
— Книжку свою давайте сюда!
Рощина сначала побледнела, потом покраснела как маков цвет. Тётин стал проявлять нетерпение:
— Ну в чем дело? Книжку мне на стол!
— Хорошо… — пролепетала она и, закусив хорошенькую губку, расстегнула пиджак, из-под которого был извлечен учебник по «Анализу».
Тётин совершенно опешил и, не решаясь расстаться с мечтой, сказал не совсем то, что надо:
— Я имел в виду зачетную книжку…
Студенты покатились со смеху.
Лиля вошла в свою комнату и устало кинула сумку на кровать.
— Ну как?! — воскликнула Галя, отрываясь от каких-то бланков. Ей опять подвернулась работа по липовым печатям, поэтому она не пошла сегодня в «Гармонию», подделав себе больничный.
— Сдала с грехом пополам, — отозвалась Лиля и начала рассказывать о том, как после изгнания из аудитории она подошла к Тётину и кое-как уговорила его поставить зачет, пообещав выучить все к госэкзаменам.
Ей было ужасно стыдно за свой учебник и поэтому хотелось сорвать на ком-нибудь зло. Разумеется, более подходящей кандидатуры, чем Поручик, было не сыскать.
— А Ржевский-то какой мерзавец! — произнесла Лиля с чувством. — Даже не подождал меня на зачете, чтобы помочь.
— А он вообще не был на зачете, — отозвалась всеведущая Галя. — Они с Борисом были в вытрезвителе. А теперь их выгоняют из общаги.
— Как?! — обомлела Лиля. — За что?!
— За пьянку. Комендантша сказала, что не будет их терпеть.
— А ты что сидишь? Их же выручать надо!
Галя никак не могла привыкнуть к переменам Лилиного настроения.
— Так ты же с ними вроде поссорилась? Я думала, ты только спишь и видишь, чтобы их услали куда подальше!
— Галина! — укоризненно покачала головой Лиля. — Им же жить негде! Пошли к коменданту!
Царь, бог и воинский начальник общежития Тамара Яковлевна не признавала за человека ни одного студента, кроме Гали, и то только потому, что регулярно пользовалась ее художественными услугами. Все остальные казались ей врагами, специально ниспосланными на ее голову, чтобы покарать. Ее боялись даже больше экзаменов, ибо экзамен можно пересдать, а вот если Тамара Яковлевна выгонит из общежития, то никаким силам не удастся возвратить тебя назад.
Гале не хотелось идти к комендантше. Ей вообще претило просить что-либо у кого-либо. А в особенности у такой грымзы как Тамара Яковлевна. Сама Галя, будучи заочницей, жила в общаге на птичьих правах, и напоминать начальству о своем существовании было неразумно. Но Лиля осталась непреклонной: «фиников» надо было спасти. Поэтому, стеная и охая, Галя поплелась-таки в 215-ю комнату.
— Чего я буду ей говорить? — вопрошала она подругу, идущую в арьергарде (чтобы Галя не вздумала бежать).
— Не знаю. По ходу дела сориентируешься.
В конце концов, Лиля довела ее до кабинета комендантши и постучала в дверь.
— Войдите! — послышался грозный бас Тамары Яковлевны.
— С богом! — прошептала Лиля и втолкнула Гальку внутрь.
Сама же бегом направилась к «финикам».
В комнате № 205 царили уныние и беспорядок. Поручик и Борис — оба с одинаково отекшими лицами, — вытаскивали из шкафа и тумбочек свои вещи и складывали их в кучу посреди ковра.