Стоило ей выйти из ванной, как и вправду раздался телефонный звонок. Сердце Кристины вздрогнуло, она бросилась в свою комнату, схватила трубку… Но это был всего лишь Синий.

— А, привет, — разочарованно протянула Кристина. Все-таки каким-то краешком души она надеялась, что это Ив.

Синего сегодня не было в штабе: его вызвали в избирком, и ему пришлось проторчать там чуть ли не целый день.

— Что у вас новенького? — спросил он.

Кристина вкратце рассказала ему все штабные новости. К ее удивлению Синий не обратил никакого внимания на известие о проваленном митинге.

— Слушай, у меня к тебе дело есть, — сказал он заговорщическим тоном. — Бросай писать благодарственные письма (я скажу Танюше Петровне, чтобы она тебя больше не загружала всякой ерундой), и подумай-ка лучше над той историей с Елениной АЗС.

— Так Михаил Борисович сказал, что Стольников там вовсе ни при чем! — удивилась Кристина.

Но Синий тут же перебил ее:

— А что, Хоботов у нас божественный небожитель и никогда не ошибается? Нам сейчас позарез нужен какой-нибудь компромат на высших руководителей стольниковского штаба! История с АЗС может напрямую на это вывести. Елена не сказала нам всей правды: ее наверняка шантажировали чем-то посерьезней ответственности за чужие преступления. А если мы сможем доказать, что стольниковские люди вовсю используют шантаж в своих целях, у нас будет отличный скандал! Так что давай, принимайся за работу!

— Да, но…

— Бери все, что тебе может понадобиться — диктофоны, машины, или еще что — и начинай ковырять это дело, — настойчиво повторил Синий. — Я чувствую, что там что-то не так!

— Но что?! — воскликнула вконец озадаченная Кристина.

— Не знаю! Я пока сегодня в избиркоме сидел, все думал на эту тему. И вот зуб на холодец даю! — мы там кое-что откопаем. Запомни, девочка, когда слишком много совпадений — это уже не совпадения. Так что между Стольниковым и Елениной бензоколонкой должно быть связующее звено!

— Ладно, — проговорила Кристина недоумевающе. — Я попробую подумать…

— Ну и молодец, — сказал на прощание Синий. — Ладно, я пошел спать, а то эти чиновники из меня сегодня всю душу повытрясли. Созвонимся завтра, о'кей?

— О'кей… — отозвалась Кристина.

— Во, полюбуйся, что вытворяет твой друг! — сказала Леденцова и протянула Ивару лист бумаги, на котором мелким кружевным почерком Никитина было начертано:

Ивар осмотрел никитинское творение.

— Сильно написано. Надо на стенку приколоть в назидание потомкам.

Было уже поздно, все устали, но после знаменательной победы над Хоботовым ребятам хотелось веселья.

— А пойдемте шалить в какой-нибудь клуб? — высказал рацпредложение Боголюб. — А то Леденцовой завтра опять в ночное ехать вместе со Стольниковым. Так и не погуляем никогда.

— А ты знаешь, куда идти? — спросил Ивар.

— Понятия не имею, — отозвался Боги. — Но мы спросим у кого-нибудь, где здесь круче всего.

Однако оказалось, что спрашивать совершенно не у кого: все сотрудники отдела негатива уже разошлись, охранники ночными клубами не интересовались, а с позитивщиками никто не захотел общаться из классовой ненависти.

— Сейчас мы такси поймаем, и водила нам все расскажет! — не унимался Боголюб. — Собираемся и едем!

Ивар стал мысленно взвешивать все «за» и «против». «Против» было много — хронический недосып, далеко не идеальное положение вещей на работе, приезд Любы, неудача с Тарасевич… «За» было всего одно: очень уж хотелось забыть обо всем вышеперечисленном.

— Едем! — скомандовал он.

И негативщики тут же помчалась вниз ловить машину.

Поймать такси им так и не удалось, хотя Боги на всю улицу орал:

— Ловись, тачка, большая и маленькая!

Вместо этого рядом с тротуаром притормозила какая-то разбитая «копейка» канареечного цвета. За рулем сидел пожилой вертлявый мужичонка в тренировочном костюме.

— Куда надо, молодежь? — спросил он, высовываясь из окна.

— Вот мы с Никитиным хотим есть, — вступил Ивар в переговоры. — А Боголюб с Леденцовой хотят плясать. Где все это можно сделать?

Мужичок поскреб в затылке.

— Э-э… Ну, можно в «Лиру».

Народ переглянулся.

— По-моему, «Лирой» может называться только привокзальный бордель, подозрительно зашептала Леденцова.

— Думаешь? — оживился Боги. — Тогда поехали!

Втиснуться всем вместе в «копейку» оказалось почти что непосильной задачей. Никитин, как самый наглый, тут же уселся рядом с водителем и наотрез отказался кому-либо уступать свое место. Ивару, Леденцовой и Боголюбу пришлось размещаться на заднем сидении.