— Я не хочу, чтобы ты пряталась от меня.

Эва смущенно улыбнулась, ее щеки вспыхнули. Она была готова сказать ему, что никогда еще не чувствовала себя так спокойно, но тут дверь в подвал отворилась и с громким стуком ударилась о стену.

Лукас отстранился, его тепло покинуло ее, и они оба уставились на вошедшего в подвал уборщика.

Лукас облизал губы, пытаясь запомнить это ощущение — ощущение ее вкуса.

Эва. Эванджелина. Тихая девушка, которая скрывает так много за своей маской спокойствия. Аромат диких цветов опьянял его, и если бы Лукас поцеловал ее по-настоящему, он бы уже знал, каковы на вкус ее губы. Он сам себя искушал, желание пульсировало в его венах, заставляло сердце биться быстрее, а время — двигаться. Он попробует снова. Точно попробует. Он поцелует ее, нежно, как она заслуживает, а потом отметит ее рот, впитает в себя ее аромат, коснется ее…

Он покачал головой. Поток свежего воздуха из дверей подвала прогнал похотливые мысли. Уборщик смотрел на него, словно чего-то ожидал. Он задал ему вопрос?

— Пару часов, кажется. Который час? — спросила Эва.

Уборщик казался ошеломленным тем, сколько времени они тут провели, но Лукас почти не обратил на это внимания, думая о губах Эвы.

— Почти час тридцать ночи, мисс. — Мужчина снова перевел взгляд на доктора. — Простите, что не п-пришел раньше, д-доктор Принс. Электричество же вырубило, и я решил…

Лукас не узнал мужчину, но отзвук вины в его голосе, на который еще вечером он не обратил бы внимания, сейчас был как стежок на свежей ране.

Эва сказала, что она прячется, но это он отказался от всего и от всех после гибели своей семьи. Ее история привела его в бешенство. Мужчины, такие как Грейсон… Лукас заскрипел зубами.

— Все нормально, — сказал Лукас уборщику, глядя на Эванджелину в сером неярком свете. — Но мне нужно в бельевую. Я кое-что потерял в одном из бельевых мешков из операционной. Мне нужно это найти.

Эва тепло смотрела на него своими темными глазами. Все в нем молило его взглянуть на нее, увидеть ее, позволить ей вывести его из-за стен, которые он построил между собой и миром пять лет назад. Он даже не знал ее фамилии, и когда снаружи ворвался свежий воздух, ее аромат исчез. Быть может, он еще был не готов?

— Без проблем, доктор Принс. Позвольте, я сбегаю наверх. — Уборщик открыл двери маленькой коричневой пластиковой карточкой, которую Лукас только что у него заметил. — Я захвачу ключи из кабинета, но должен предупредить…

— Знаю, я могу ничего не найти.

Лукас попытался говорить спокойно. Мысль о том, что он мог потерять фотографию… это был его талисман. Он никогда не был суеверным, но фото было нужно ему — нужно, как воздух.

— Хотите, чтобы я осталась? — спросила Эва нерешительно. — Я могла бы помочь поискать.

Уборщик хмыкнул.

— Удачи, — буркнул он себе под нос и побежал наверх.

— Нет, не хочу тебя задерживать. — Лукас возненавидел себя за отстраненность в голосе, за то, что плечи Эвы снова опустились.

— Ладно.

Тишина была неловкой. Он отвернулся и посмотрел на запертую дверь бельевой. Секунда — и он обернулся к Эве. Она стояла, закусив губу и ссутулившись, снова уходя в себя. Он метнул взгляд на дверь.

Сегодня он был не просто готов отпустить себя, он чувствовал себя почти нормально. Эва заставила его понять, что прошлое можно оставить в прошлом, что боль можно оставить в прошлом, что пора перестать держаться за образ Роуз и начать жить будущим. Он разделил свою боль с Эванджелиной, как цветок, отдавший свой последний лепесток.

— Я провожу тебя к машине, — предложил он.

— У меня нет машины.

— Ты не пойдешь домой одна. — Он покачал головой. — Я отвезу тебя.

— Но что с…

— Я думаю... Эва… некоторым вещам лучше исчезнуть.

Как только он это сказал, сердце его сжалось. Даже если это и так, он не забудет.

— Я думала…

— Спасибо тебе за сегодня. — Лукас взял ее за руку и провел большим пальцем по ладони.

Она кивнула и посмотрела на их соединенные руки.

— Но…

— Я хочу исцелиться, но одна ночь…

— Одна ночь не сможет все исправить. — Она подняла голову.

— Когда я увижу тебя? — Лукас отпустил ее, и Эва тут же спрятала руки в карманах своей формы.

— Ну, я работаю завтра…

Он хмыкнул, натягивая куртку.

— Я предпочел бы вне больницы.

— О-о-о. — Она приподняла брови. Голос ее стал чуть выше от волнения. — О. Кажется, мне нравится эта идея.

Свет вспыхнул снова, заливая коридор яркими лучами. Эванджелина прищурилась, и Лукас снова хмыкнул.