— Идем, я довезу тебя до дома, и мы что-нибудь решим.

Он махнул рукой в сторону лестницы. Эва улыбнулась, щеки ее порозовели. Она быстро пошла наверх, но Лукас остановился. Обернувшись, он бросил последний взгляд на дверь бельевой. Сердце сжалось.

— Прости, — сказал он тихо.

— Лукас? — позвала Эва.

Он не ответил, просто развернулся и побежал наверх, перепрыгивая через ступеньки, пока не оказался рядом с ней. Наклонившись, он вдохнул ее запах — напоминание о том, что все хорошо, что можно идти перед.

— Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо еще в больнице, а я даже не знаю твоей фамилии, — сказал он серьезно.

Эва остановилась, ее шоколадного цвета глаза встретились с его глазами.

Они смотрели друг на друга, а потом она приподняла в улыбке уголок губ.

— Я была рождена Эванджелиной Росси, но когда я… — ее улыбка потускнела. — Когда я уехала… я стала Белл.

Эванджелина Белл.

Имя, скрывающее прошлое, имя, которое ему хотелось повторять снова и снова.

— Тебе было жать отказываться от фамилии отца? — спросил он и тут же пожалел об этом.

Ее улыбка совсем пропала.

— Я похоронила это имя, когда похоронила папу.

— Извини.

— Нет, не нужно. — Улыбка чуть тронула ее губы. — Мы все вынуждены от чего-то отказываться, когда проходим через жизненные испытания.

Лукасу не требовалось оглядываться, чтобы вспомнить, от чего отказывается он сам. Роуз, родители. Но это было больше, чем просто испытание. Он не мог вынести того, что жизнь не подчинялась ему по щелчку пальцев, но смелость Эвы в конце концов осветила его сердцу путь к исцелению.

Они вышли из здания. Снег валил, заметая дороги. По пути на улицу Эва забрала свои вещи, и к моменту, когда они оказались у машины, оба были запорошены снегом. Эва отряхнулась, как могла, прежде чем забраться во внедорожник, и он уже был готов захлопнуть дверь, но замер. Снег создавал вокруг ее волос свечение, подчеркивающее розовый цвет зарумянившихся от мороза щек.

Лукас положил руку на дверь и наклонился к Эве, чтобы сказать, голосом, который он почти позабыл:

— Ты сейчас так прекрасна.

Эванджелина обвила рукой его шею, когда он поцеловал ее в щеку. Кончики ее пальцев коснулись воротника, растапливая притаившиеся там снежинки, и мурашки побежали по его спине. Ему безумно хотелось поцеловать ее, но он просто не мог разрушить этот момент.

Эванджелина Белл коснулась своим дыханием его уха и сказала:

— Я так рада, что нашла тебя.

История о девушке, которая мечтала жить подальше от своего особняка, и о чудовище, которое разрушило ее защитные стены.

— Джулс Белль Бредфорд, молодой женщине недопустимо вести себя так!

Я понуро опускаю плечи и перевожу взгляд в пол, зная, что спорить с матерью бессмысленно. Она стоит у подножья парадной лестницы. Со скрещенными на груди руками, она смотрит на меня сверху вниз, нахмурив свои свежевыщипанные брови.

Она постукивает ногой.

— Ну, что скажешь в свое оправдание?

Подняв взгляд, я пожимаю плечом в знак извинения.

— Я просто хотела подышать свежим воздухом.

— В этом платье? — вопит она. — Ты провела все утро, укладывая волосы и делая макияж. А теперь, посмотри на себя. — Она с отчаянием всплескивает руками. — Ох, даже не представляю, что теперь делать с тобой. А твое платье, — она выглядит так, будто вот-вот расплачется, — что стало с тем прекрасным шелком?

Я опускаю взгляд на ткань цвета шампанского, которую мама выбрала для званого ужина. Это главная вечеринка года загородного клуба. Мама выбрала это платье, потому что оно соответствует ее золотистому платью и папиному галстуку, что должно помочь нашей семье выглядеть идеально в одной цветовой гамме.

За исключением того факта, что сейчас мое платье испачкано «грязью».

— Грязь! — У нее практически идет пена изо рта.

Я не собиралась пачкать свое платье.

После того, как все утро провела за выщипыванием бровей и вытягиванием волос, мне нужно было выбраться из Мэнора, нашего дома на южной стороне Лонг-Айленда в Нью-Йорке. Сидение в парикмахерском кресле и давление корсета — для меня это было слишком.

Я не могла дышать.

Поэтому я вышла на веранду, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Бушующий океан прямо за территорией нашего особняка выглядел слишком заманчивым. В небе все еще светило солнце, согревая прохладу ранней весны. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула запах Атлантического океана. Когда я открыла глаза, какой-то предмет в небе привлек мое внимание. На голубом фоне завис едва различимый белый круг.