Я сижу в одиночестве во дворе, ем свой обед тоже в одиночестве, с книгой в руках и мечтами о том, что, как только окончу школу, сразу уеду куда-нибудь подальше отсюда.

— Ты должен пойти на вечеринку со своими друзьями, — предлагаю я.

Держа руки в карманах, он наклоняется ко мне и говорит:

— Я бы предпочел потусоваться с тобой. Вот что я тебе скажу: не похоже, что тебе здесь комфортно, а у меня в кармане есть косячок, который ужасно хочет, чтобы его раскурили. Давай прогуляемся.

— Я не курю.

— Тогда и я не буду. Мы просто поболтаем.

Я качаю головой, но раздумываю над его предложением. Моя мать хихикает со своими друзьями, пока отец в углу комнаты разговаривает с молодой официанткой, стоя при этом слишком близко к ней. Девочки все еще посмеиваются, а парни все еще пялятся. Пожав плечом, я соглашаюсь и позволяю Гэвину провести меня через комнату. Он кладет руку мне на спину, и прежде, чем мы выходим за дверь, ведущую во внутренний двор, он оглядывается через плечо и поднимает вверх большой палец.

— Хочешь выпить? — Когда мы оказываемся снаружи, он достает из кармана фляжку.

— Я думала, ты за рулем?

— Так и есть. — Он ухмыляется, а потом указывает на зал, который мы покинули. — Я просто сказал так твоей маме, чтобы выглядеть джентльменом. Я в любом случае нравлюсь ей. Что не удивительно, меня любят все женщины. — Он подносит к губам металлическую фляжку, делает глоток, а потом протягивает ее мне. — Виски?

Я останавливаюсь.

— Я не пью.

— А стоит.

— И определенно точно не поеду домой с парнем, который выпил.

Скривившись, он говорит:

— Достаточно справедливо. — Закручивает крышку и убирает фляжку обратно в карман. — Чем ты занимаешься?

— Ничем таким, чем ты хотел бы заниматься по вечерам, это уж точно.

Он прищуривается, глядя на меня, а потом кивает. Мы снова останавливаемся. Для ранней весны воздух достаточно свежий.

— На весенних каникулах в следующем месяце я буду на Кабо [3] . Это будет грандиозно. Мне кажется, ты единственная девушка из нашей школы, которая туда не поедет.

— Мой отец никогда бы мне не разрешил. — Я скрещиваю руки на груди.

— Могу поспорить, твоя мама могла бы убедить его изменить решение, — говорит Гэвин, и я вздыхаю от понимания того, что, вероятно, он прав. Моя мать, кажется, намерена подложить меня под первого попавшегося перспективного богача. Большинство родителей запирают девушек в их комнатах, чтобы уберечь от испорченности парней из школы. Моя же мама, практически дает им ключи от моей спальни.

— У нас там своя собственная вилла, — продолжает он, — личный шеф-повар, бассейн, который затмевает океан, и водитель, который будет возить нас по вечерам в клубы. Все комнаты уже заняты, но ты можешь остановиться в комнате со мной. Наличие одежды необязательно.

— Спасибо, но меня и так все устраивает.

— Тогда ты должна прийти на прощальную вечеринку, которую мы устраиваем в ночь перед отъездом. Придут все из нашей школы. Ты тоже должна там быть.

— Правда, вечеринки не для меня.

— Это потому, что ты никогда не была ни на одной из них, — говорит он, и я не могу с этим поспорить. Гэвин останавливается, и только через некоторое время я понимаю, что он на два шага позади меня. Я разворачиваюсь лицом к нему. Его руки спрятаны глубоко в карманы. — Кроме шуток, я на самом деле был бы рад, если бы ты пришла.

— Зачем?

— А какие еще у тебя могут возникнуть варианты времяпровождения на вечер пятницы?

Это грубо с его стороны сказать такое, но это правда. Два года обучения в старшей школе, и все эти два года я хороню себя в книгах. И единственное общение, которое у меня есть, это общение с командой по лакроссу. Плюс, я волонтер в ближайшем приюте для животных. И все же, я считаю, что должна попытаться быть типичной старшеклассницей. Даже если только на одну ночь.

— Ага, конечно. Я приду.

Мы продолжаем идти вперед, я потираю свои руки, чтобы избавиться от мурашек.

— После сегодняшней тренировки, боль в мышцах просто убивает меня. — Он высвобождает руки из своего пиджака.

— А я думала, что рулевой просто сидит в стороне и кричит на гребцов? — Это был простой вопрос, но, глядя на выражение лица Гэвина, он ему не очень-то понравился.

— Это самая важная работа. Я должен направлять лодку, и я в постоянном напряжении, пока выкрикиваю направление своей команде. Я делаю так, чтобы у гонки была своя тактика, поддерживаю в каждом мотивацию. Они доверяют мне помочь им удержать темп, и по-настоящему подтолкнуть их к финишу. Ты должна была слышать о наших соревнованиях в Филадельфии.