Он покрыл Землю сетью телепортационных устройств.

Обычный телепорт выглядел как кабина с раздвижными дверями, похожая на лифтовую, и надо заметить, Ярославу гораздо реже приходилось пользоваться лифтом, чем телепортом. Эти кабины стояли повсюду, словно в прежние годы автобусные остановки в городах, да и выполняли они ту же функцию. Вошел внутрь, набрал нужный номер и переместился, куда надо. Просто и удобно.

Транспортная проблема была решена раз и навсегда.

Как ни странно, Ярослав Искатель не слишком любил этот способ передвижения, жизни без телепортов, разумеется, не мыслил, но не любил.

Было в этих устройствах что-то противоестественное. Точнее, не что-то, а все в них было противоестественным. Секрет их производства Тарцини хранил в глубокой тайне, и сейчас, вероятно, ни один человек на планете не мог сказать, как же они все-таки работают…

Некоторые люди, войдя в телепорт, испытывали краткое удушье и иллюзию зависания в пустоте. У большинства не было этих неприятных ощущений, не было их и у Ярослава, но его беспокоило другое: что делать, если эти штуки начнут ломаться?

Телепорты считались у отшельников даром Логоса, изучать их было строго запрещено, однако Ярослав все же организовал проведение некоторых секретных исследований. Даже при его положении в Сфере это было опасно, к тому же и риск-то не оправдался. Ему удалось разыскать людей, причастных к внедрению сети телепортов, тогда некоторые из них были ещё живы, возможно, кто-то жив и сейчас. Но так и не удалось составить цельное впечатление – как это работает?

Вообще недостаток знающих специалистов сказывался буквально во всем. После смерти Тарцини двери Обители Разума захлопнулись, а миром стали управлять люди невежественные и суеверные. Они извратили идею о Логосе, низвели его до уровня божества и стали ему поклоняться. В свободное время они плели интриги и уничтожали друг друга.

Вы слышите? Это я о вас говорю.

Он отпил воды из своего стакана, а мысль его двигалась дальше, обличая и негодуя, и все молча.

Научную деятельность они запрещали, ибо именно наука была признана злом, явившимся причиной Великого Разрушения. Лучшие из них ожидали со дня на день прихода Логоса и не думали о будущем. Худшие – подобно ему самому, кстати – враждовали между собой и тоже о нем не думали. Между тем механизм жизнеобеспечения, отлаженный Тарцини, еще работал, но уже начинал давать сбои.

Помимо телепортов, которые неизменно работали, хоть и каким-то мистическим способом, Ярослава Искателя беспокоила энергетика. Тарцини восемьдесят лет назад сделал ставку на ядерную энергию – другие виды топлива были давно исчерпаны, но урана осталось в избытке, а управляемый термоядерный синтез – эту мечту физиков – на тот момент было слишком сложно поддерживать. Ярослав когда-то слышал, что Тарцини как раз собирался продолжить работы в этой области, и может быть у него и получилось бы, как получалось все, за что он ни брался… Но его убили раньше.

Небольшие поселения – а они все сейчас были небольшие – обеспечивались энергией от ядерных батарей, периодически заменяемых. Батареи эти были постоянной головной болью Ярослава. Следует еще раз отдать должное Тарцини – он сумел так организовать сложнейший процесс производства уранового топлива, что в течение десятилетий все происходило почти автоматически. Но необходимость вмешательства в налаженную систему неумолимо близилась – сроки эксплуатации ключевых узлов подходили к концу. И не было знающих людей, чтобы сопровождать этот производственный цикл.

Ярослав тревожился. Он хорошо это понимал, но люди, которые сидели рядом с ним, сочли бы эту мысль кощунственной. Они полагали, что все, созданное Тарцини, будет работать вечно, и им остается только спокойно ждать пришествия Логоса. Ярослав и сам когда-то так думал. Однако однажды терпение его иссякло…

Ярослав стал отшельником очень давно, так давно, что ему иногда казалось, будто он с самого рождения посвящен Логосу. Но это, конечно, было не так. Идеей слияния с Единым Разумом его увлек человек, который стоял сейчас справа от него.

Василий.

Оба они были очень молоды.

Василий уже являлся тогда стойким приверженцем этого учения. Он был фанатично предан Логосу и заражал окружающих своим энтузиазмом. Это и произошло с Ярославом.

В те годы, в юности, он мало верил в себя и предпочитал полагаться на слова других. Ему казалось, он слишком мало знает. Вначале это действительно было так.

Он стал тенью Василия. Он слепо выполнял его поручения. Василий поднимался все выше – его вела слепая любовь к Логосу, – и Ярослав следовал за ним. Когда он вдруг обрел самостоятельность суждений, а случилось это неожиданно для него самого, оба были уже на головокружительной высоте.