Сколько Ярослав себя помнил, отшельники всегда ожидали пробуждения Логоса, и всегда знали точную дату этого события. Назначенный день приближался и наступал, Логос не просыпался, и тут же находился мудрец, который находил ошибку в расчетах и вычислял новую дату. Это продолжалось до тех пор, пока Василий, уже став главой Сферы, не запретил подобные изыскания, объявив, что ограниченный человеческий ум не в состоянии точно определить день столь великого события, а разочарование, которое постигает служителей Логоса в случае ошибки, слишком велико.

Но когда был наложен этот запрет, Ярослав уже давно утратил интерес к Логосу.

В один из тех долгих дней трепетного ожидания он, как обычно, уединился в своем жилище, чтобы встретить священное явление Единого Разума. В размышлениях незаметно прошло время. К вечеру Ярослав вышел на крыльцо своего дома и посмотрел вокруг.

А это был удивительный сентябрьский вечер. Не чувствовалось ни малейшего дуновения даже самого легкого ветерка. Небо затянуло облаками, они имели ровный нежно-серый цвет, и Ярославу казалось, он находится внутри гигантской полой жемчужины. Освещение в жемчужине было необычным, солнечные лучи, обычно прямые и быстрые, расплылись и смешались в однородную массу, и все на земле тонуло в этой массе. Ярослав вдыхал золотистую субстанцию, и ему казалось, она отличается от обычного воздуха… Она пьянила его, все тело становилось легким-легким, и еще немного – он сумел бы взлететь…

Может быть, это и есть Логос?

Тут один ловкий бесёнок толкнул Ярослава под локоть.

– В который раз ты ждешь пробуждения Логоса, а? – кривляясь, спросил бесёнок.

Ярослав отмахнулся, но тот все лез и лез. Только чтобы отвязаться от него, Ярослав подсчитал.

– В пятый, – сказал он вслух.

Бесёнок хихикнул и исчез. А Ярослав подсчитал еще раз. Действительно, в пятый. Его настроение не испортилось, но перестало быть торжественным. Он сел на крыльцо и любовался великолепием осеннего леса, пока не стемнело.

Когда Ярослав вернулся в дом, он твердо знал, что Логос никогда не проснётся. Его нет.

Как ни странно, это открытие не огорчило Ярослава. Наоборот, он почувствовал прилив сил, словно с него спали многолетние оковы. Вероятно, в глубине души он был уже готов к этому. Новые горизонты открылись перед ним.

Так вот и случилось, что один из главных адептов учения о Логосе сам в это учение ни на грош не верил. Ярослав, конечно, даже не заикнулся о переломе, который произошел в нём. Напротив, он еще ревностнее стал следить за строгим исполнением суровых обычаев Сферы. Помимо этого, он попросил отдать в его ведение хозяйственную деятельность. Доселе это занятие считалось у отшельников чуть ли не наказанием, и инициатива Ярослава была воспринята, как невероятное самопожертвование. Еще бы – думать о низменных насущных потребностях простых смертных, вместо того, чтобы предаваться возвышенным мечтам о встрече с Логосом. Василий даже пытался отговорить его, но Ярослав был непреклонен.

В те времена он и заработал прозвище Искатель. Это значило – тот, кто ищет себе трудов. Ярославу в глубине души нравилось прозвище, хотя он предпочитал понимать его по-другому. Он – искатель спасения для всех, искатель выхода, и цель его благородна. Так он думал в редкие минуты расслабления, эта романтическая трактовка бодрила его, хотя он никогда бы никому не признался в подобных мыслях.

Цель эта оправдывала и многие средства, которые порой приходилось применять Ярославу.

Ему было просто со старым поколением отшельников. Они, конечно, не проводили свои дни в размышлениях и самосовершенствовании, как то велел Тарцини, они жили совсем иной жизнью, интригуя друг против друга, заключая союзы, заключая сделки и совершая всевозможные нарушения устава Сферы. Но в одном они все же были едины – они свято верили в грядущее явление Логоса. Однако времена поменялись, и в Сфере появились новые люди.

Бернгард.

Ярослав сразу догадался, что этого человека мало интересует Единый Разум. Сперва это обрадовало его. Уже давно он искал себе в Сфере сторонников, настоящих сторонников, а ими должны были стать не те, кто занят вечным поиском Логоса. Но ему потребовалось немного времени, чтобы с грустью понять, что Бернгард никогда не будет его союзником. Слишком велика оказалась разница между ними.

Ярослав Искатель утратил веру, потому что разум его, изощрённый долгими размышлениями, уже не нуждался в ней, в этой поддержке извне, которая помогает неокрепшему человеческому духу выстоять в борьбе с жизнью. Бернгард же и не приобретал веру, потому что ещё не нуждался в ней, у него был столь прагматичный склад ума, что он никогда и не задумывался о тех отвлечённых, непонятных, пугающих вещах, заставляющих людей искать опоры в философии или религии.

Искатель продолжал внимательно наблюдать за Бернгардом и довольно скоро убедился, что этот последний стремится только к одной цели, и ему не просто не по дороге с ним, Ярославом, но и более того, они – враги. Он сам, приближенное лицо главы Сферы, является досадной помехой для этого нового хищника.

Бернгард добивался главенствующего положения в Сфере, а его энергия и напористость привлекли к нему многих сторонников. Расчет Бернгарда был прост. Василий болен, ему недолго осталось. После этого, а лучше еще раньше, нужно сделать одно – столкнуть Ярослава.

Но это оказалось не так-то просто. Совсем не так просто, как ожидал того Бернгард, который пришел из ниоткуда, и за несколько лет успел занять столь заметное положение в Сфере, не встречая особого сопротивления.

Искатель понял намерения Бернгарда, вероятно, даже раньше, чем противник успел сформулировать в уме, в чем же заключается его главная задача, и кто его главный враг. Ярослав был умен, хитёр и умудрён опытом. Он с успехом отражал атаки своего молодого соперника, но ему тоже до сих пор не удалось избавиться от него.