Ярославу было наплевать и на заметки, и на их автора, но, раздражённый своим проигрышем, он захотел взять реванш хотя бы в этом пустяке. Он произнес речь, которая его самого удивила. Он подробно разобрал текст, который в глаза не видел, и убедительно доказал, что никаких параллелей там нет. Он сообщил, что литература оскудела талантами (это было правдой, и не только литература), а создатель сего произведения – о чём же оно, кстати? – безусловно, талантлив, и надлежит направить этот поток к морю, но не иссушать его. Он заявил, что стоит настоятельно порекомендовать этому, как его, Марату Иволгину, что ли, написать биографию Александра Тарцини. И, наконец, он сказал, что дело создания жизнеописания Тарцини настолько важно, что требует постоянного контроля одного из них, и предложил возложить это ответственное задание на плечи Бернгарда.

Василий поставил вопрос на голосование, и предложение Ярослава прошло на ура. Только это не слишком улучшило его настроения.

О, если бы он мог предвидеть, к каким последствиям приведёт эта мальчишеская выходка!

21 апреля 2190 года.

Инга

Двери телепорта раздвинулись, и Марат Иволгин спрыгнул на землю.

Навстречу Марату, не торопясь, шли по узкой дорожке два человека, мужчина и женщина.

Женщина, вернее, девушка, – ей было не больше двадцати пяти лет – казалась очень хорошенькой. Это была миниатюрная блондинка, одетая скромно, но очень опрятно. Длинное, до середины щиколотки, платье, ладно облегало её фигуру. Грудь, к которой неизбежно притягивался взор мужчины, была небольшой, округлой, упругой даже на вид. Густые светлые волосы девушка заплела в косу, но из строгой прически выбились непослушные прядки, и из-за этого их обладательница выглядела ещё моложе, чем была на самом деле – этакой юной шалуньей. Она улыбалась, и всё в ней буквально светилось от этой улыбки, и глаза, и зубы, и эти золотистые пряди, пронизанные солнцем.

Мужчина был гораздо старше, он годился в отцы своей спутнице, и не просто годился, а действительно был её отцом. Герман обожал свою дочь, и она отвечала ему взаимностью. Они шли рядышком, тихо разговаривая, мужчина опирался на сучковатую палку, девушка теребила в руках перекинутую через плечо косу, и Марат невольно улыбнулся, видя, как этим двоим хорошо вместе.

Но, честно говоря, по ряду причин он предпочел бы их не встречать, особенно её. Впрочем, деваться здесь было некуда, отец и дочь уже увидели его, и оставалось только поздороваться.

– Здравствуйте, дядя Герман. Здравствуй, Инга.

– Здравствуй, Марат, – сказали они почти хором.

– Куда это вы собрались? – поинтересовался он шутливым тоном. Он испытывал некоторое смущение и старался скрыть его.

– Инга за покупками. А я её провожаю. Солнышко какое сегодня!

– Да, – согласился Марат.

– Попробую достать ткани, надо сшить чехлы на подушки, – сказала Инга с деловитой уверенностью, но певучим, нежным голоском. – И скатерть тоже нужна.

У неё был голос, точно колокольчик. Герман с любовью посмотрел на дочь.

– Удачи, – пожелал Марат.

– Надеюсь, мне повезёт, – весело сказала Инга. – Зайдешь посмотреть?

– Позовёте – зайду.

– Конечно. – Она рассмеялась, словно защебетала маленькая птичка. – Приходи в любое время. У нас еще остались соленья с прошлой осени. Ты помнишь, я боялась, их не хватит на зиму?

Марат ничего не помнил, но согласился.

– Так вот еще полно осталось, представляешь! – Она торжествующе взглянула на мужчин.

– Ты молодец, – сказал Герман.

– А ты далеко? – спросил Марат.

– Не-ет, конечно, недалеко. В соседний город.

Хотя транспортная проблема была решена радикально, и человек мог в любой момент попасть в любое место на планете, почему-то немногие сейчас пользовались этим преимуществом. Большинство жителей Земли предпочитало не покидать своего климатического пояса, и вообще не путешествовать далеко от дома.

– Я поеду. Пока, папа.

– Пока.

– Ой, Марат, можно тебя на минуточку…

Она взяла его за руку и потянула к телепорту.

“Ну вот…”, – обречённо подумал молодой человек.

– Послушай, Марат, – Инга стала очень серьезной, и это ей не шло, – ты ничего не слышал… ну о нём?

Она заглядывала ему в лицо, а Марат избегал её взгляда. Жалко ему её было. И стыдно почему-то. Хотя он-то здесь при чём? Не он же бросил её беременной…

– Нет, – сказал он, – я про твоего бывшего мужа ничего не знаю.

Она опустила золотистую головку. Ресницы часто-часто заморгали, и сердце у Марата перевернулось.

– Хватит тебе, – ласково сказал он, тронув её за мягкое плечо. – Больше года прошло.