Заехал бубнивший у ворот в прошлый раз боярский заказчик кареты, которого я одарил рисунками. Не особо поверивший в его ум и память хозяин переслал мне аналогичный подарок. Пока конюший что-то не очень внятно толковал о карете, рассмотрел созданное высокородной рукой. Кривобоко, но понятно. Четырехместный фаэтон. Предусмотрено место для кучера. Окошки невелики. Но вот одна позиция осталась непонятной. Прервал бормотанье челядинца:

— Рессоры то делаем или нет?

Умник даже и не понял, о чем речь. С трудом, но растолковал. Когда осознал, чело его озарилось:

— Боярин велел делать!

Цены на все варианты я написал еще в прошлый раз, но решил уточнить.

— Сколько хозяин заплатить хочет?

— Он сказал, ты знаешь. Велел делать побыстрее.

— Приходи послезавтра, раньше не получится.

Вернулся к своей любви. Изложил ей всю историю заказа кареты, которую на Руси звали бричкой или ландо. Внимательно выслушав, она предложила новую для меня идею.

— А, может, как братья делать — брать аванс?

Интересная мысль. Особенно учитывая, что завтра нужно выдать деньги мастерам на сырье для изготовления кареты, а после расчета по долгам Акинфия, рублей в кармане осталось немного. Изъять нужную сумму из лавок удастся только через несколько дней, а заказчик торопит. Прямо хоть иди и ювелирам самоцветы по дешевке сдавай! Бояре, похоже, выздоровели все, возле калитки не толкутся. Сходить, может, спеть?

Моя радость заявила, что тоже идет. Спорить не посмел. Поглядел на часы — опаздываем! Схватил домру, сумку и мы побежали. Забава неслась, как молодой гепард — чувствовалась неутомимая сила, я же периодически был вынужден переходить на шаг.

То ли от колоссальной любви, то ли от работы кудесника мои чувства обострились. Поэтому свой ансамбль увидел на невиданном ранее расстоянии, и услышал унижающие речи заказчика:

— Я вам даже еды не дам, не то что денег! Вы, без старшего своего, ничего толком делать не умеете: поете так себе, инструментов у вас интересных нету, поэтому и музыки хорошей не дождешься, пляшете, как старая хромая лошадь, рассказываете неинтересно, без огонька.

Да, купчина делал повтор прежнего отношения публики к этой молодежной группе до появления попаданца — скупщика гитар и балалаек. Кстати, они в самом деле положились полностью на меня: домру, еще одну, не купили, частушки — не выведали, одежду, на более яркую, не сменили. В общем, в связи с моим трудным финансовым положением, их долю пока урежем.

Ребята увидели меня и вырвался крик радости:

— Мастер! Мастер пришел!

Дальше все пошло, как по маслу: пять рублей за семь песен, остальное — по рублю, имени купца в текстах не будет, выпивка и еда за его счет. Споров не было. Парням объяснил, что они сегодня получат треть от выручки. Недовольные могут уйти сразу. Все всем были довольны.

Свет моих очей пожелала весь вечер быть со мною. Это меня как-то смутило.

— Но, понимаешь, кроме того, что пою, иногда я еще и рассказываю непристойные анекдоты.

Это ее не смутило: не впервой такое слышать. На работе можно даже и матюкнуться. А поведать скабрезную историйку за деньги, сам бог велел. Видала виды. Спросил музыкантов. Оказалось, женский пол в ватагах скоморохов не редок — и поют, и пляшут, и участвуют в сценках. Нанимателю было наплевать:

— Хоть кого веди!

Пришли, подождали гостей и начали. Через две песни привычная деятельность была прервана криками из-за столов: похабные истории давай! Вот вам и невиданный голос… И понеслось! Народ бушевал, как и в прошлый раз, Иван собирал деньги.

Через десять минут я отошел к столику, подозвал хозяина, потребовал пятерку. Попытку повеселиться даром, типа — ты спел маловато, пресек безжалостно: сейчас уйду, но объявлю, кто тому виной. Такая слава купчику была ни к чему и вопрос разрешился моментально. Продолжили, деньги текли рекой.

Забава, слава богу, вела себя не так как обычная девушка или женщина этого времени: не укрывала лицо руками, не отворачивалась и тому подобное. Концовка была обычной: слушатели вовсю роняли морды в еду. Поделив выручку по-новому, разбежались. Назад шли не спеша. Моя радость сказала:

— Ты такой интересный человек! Столько знаешь, столько умеешь! Постоянно разный: то добрый и мягкий, то строгий и жесткий. Ничего не боишься. И, главное, такой красавец!

Это меня поразило: ни одна женщина в мире, даже моя мама, не считала меня красивым. Симпатичным — и то в редкость… А тут такая зеленоглазка любуется этой сомнительной внешностью! Как писал Хайям: что красота — пустой сосуд или огонь мерцающий в сосуде… Дошли, упали в кровать. Неожиданная радость случилась вновь. Ну, это даже в юности, было для меня перебором…