Ее глаза опять подернулись влажной пеленой. Ну извините! Женских слез я вообще не терплю! Что за семейка? Один отомнет, другая обревет… Торопливо откланялся.

Прошелся по базару Софийской стороны. Поглядел, как достраивается ангар для производства и показа карет, потолковал с Антоном. Он уже совершенно освоился: сам брал заказы, производил коляски, сдавал заказчикам. Тут же вычитал свою долю. Ссыпал мне заработанные для хозяина в одиночку немалые деньги.

Для приказчика работает просто отлично. Жалоб от клиентов не поступало. Трудности таились в кузнечном деле. Шурины не справлялись, а объем производства неуклонно нарастал. Появились уже и заказы от богатых купцов.

Антошка, памятуя мой приказ о хранении информации, дополнительных людей взять не мог. Ну, что ж, я тут кручусь, как вор на ярмарке, иной раз и посидеть-то некогда, а он свободным временем не обделен.

— Излагай, что с твоей точки зрения нужно сделать.

Молодой загудел низким басом:

— Нужно все, кроме изготовления рессор, отдать другим кузнецам.

Парень очень не глуп. В остальных причиндалах никаких потаенных особенностей нет. Все эти колеса, шкворни, втулки, ручки, гвозди сделает кто угодно.

— Нашел желающих?

— Есть две кузницы!

— Нанимай.

— Без тебя? — не поверил Антон.

— Я сильно занят.

Оставил его творить чудеса рабочей доблести, велев деньги на достраивание ангара брать из выручки, а сам пошел в лавку к Алексею.

Там дела обстояли хуже прежнего: выручки неуклонно падали. Проанализировал отчетность, нашел две очевидные ошибки. Сомнения ушли: приказчик грубо заворовался. Молодость, глупость…

Таскал бы потихоньку, глядишь и не заметили бы злые хозяева. А прознает пильщик, Алешке мало не покажется — Матвей голимый убийца с очень большим опытом. А сейчас, пока я считал и анализировал, этот щегол подобострастно заглядывал мне в глаза. Жулик и лизоблюд.

Подозвал подсобников. Подхалим оказался еще и ябеда.

— Оба нерадивые, постоянно ленятся, но хотят получать очень много! Я тут за троих работаю!

Совсем оборзел, сволочь. Придется учить. Неторопливо поднялся, и влепил ему по уху от всей души. Грузчики сразу обрадованно загалдели:

— Совсем обнаглел подлец! Говорит, что то, что ты нам дал в прошлый раз, это так, разовый подарок. Дальше, мол, опять пойдут гроши, как при Акинфии. Явно хотел себе в карман наши кровные денежки положить, а свалить все на жадных хозяев!

— Проучите его мужики. И меня кругом обокрал. Сладко жить хочет.

Подсобники торопливо взялись бить приказную морду, пока я не передумал. Тот вначале покричал, но умывшись кровью, теперь молча только защищал слабую головушку, скрючившись на полу, от ударов ногами. Длилось это минуты три. Мы все трое неплохо отвели душу. Гаденыш обмочился, и теперь только икал.

Не люблю, когда у меня воруют. Какой-то не гуманный делаюсь.

— Поставьте его на ноги.

Мужички вздернули его вверх легко. Натренировались на досках. Пока его били, посчитал возможные убытки. Они впечатляли.

— Ты знаешь, кто у меня компаньон?

Хлюпая слезами и кровавыми соплями, приказчик отрицательно помотал битой головушкой.

— Бывший ушкуйник. Ему двадцать лет, а он был уже атаман. Оставил это занятие по семейным обстоятельствам. Сильно скучает по прежним привычным делам. Недавно пятеро разбойников, вооруженных до зубов, попытались его обидеть. Он убил их махом, один и безоружный, на глазах у жены. Мне рассказывала об этом она сама. Девушка врать не будет. Он пять лет бился, навык очень большой. Большой любитель пытать врага, чтобы узнать — где тот деньги прячет. Отгадай, что он с тобой сделает? Вернее, как долго Матвей с обокравшим его паразитом это делать будет?

Тут паренек совсем сомлел, и попытался упасть в обморок. Четыре грубых ручищи быстро привели его в чувство. Гуманностью здесь и не пахло.

Зато запахло не свежими напиленными досками, а чем-то паскудным. Обделался окончательно ворюга. Заглянувший на шум сосед быстро убежал. Глаза щипало конкретно.

Появилась у побитого неожиданно бойкая речь.

— Я все отдам. Я больше не буду. Страшных ушкуйников звать не надо.

А то стоит, жертву из себя строит, головой, как лошадь машет. Ах, ах, ах, обидели мальчика… Только копеечку не мы у него, а он у нас пытался отнять. За что и поплатился. Был вздут трудовым коллективом.

Как мы тосковали по этой возможности в 21 веке, глядя по телевизору на сытые морды миллионеров и миллиардеров, грубо нас обокравших. Ничего, будет и там еще на нашей улице праздник!

— Давай деньги!

— У меня тут мало, большая часть дома.

— Вот, что мужики, тащите этого карася к его избе. Ничего не бойтесь, мы вместе. Я к князю вхож, вчера в его тереме и с молодой женой познакомился. Некуда этой гниде на нас жаловаться.

Мы заперли дверь и пошли по новгородским улицам, подбадривая осужденного то тычком, то славной оплеухой, то безжалостным пинком. Подошли к неплохому домику.