— Никто никого травить и не собирался! Я тебе и себе в водку аконит-траву подмешал. Она, собранная в особый день и час, после прочитанного над ней наговора, особую силу над человеком имеет: спроси, о чем хочешь, и, если он знает, ответит только правду. Скрыть тоже ничего не может. Мне эту травку волхв в Чернигове двадцать лет назад подарил. Заодно вложил в меня умение правду от лжи отличать. А на прощанье сказал:

— Не скоро, но придет человек из будущего, помоги ему, чем можешь. А чтобы увериться, что это он, дашь ему аконит-траву. Ты из какого времени к нам пришел?

Я показал глазами на ратников.

— Не волнуйся, они нас не слышат — завеса защищает. Меня ее ставить тот же кудесник научил — успокоил меня собеседник.

— Между нами почти тысяча лет — ответил я. — Из далекого будущего меня к вам закинуло. Сидел, запаливал костерок, вдруг — раз и я тут. Стал опять молодым. На самом деле мне пятьдесят семь лет.

— Погодки мы с тобой значит…, мне только-только пятьдесят восемь стукнуло. А чем ты там был занят?

— Людей тридцать с лишним лет лечил. И операции делал, и так пользовал.

— То-то я гляжу — лечишь как-то необычно! — стукнул кулаком об ладонь Богуслав. — Наш бы лекарь либо отвар трав притащил, либо руками над раной поводил, а в конце концов потеряли бы государя! Есть у нас и лечцы-резалники, но они горазды только руки-ноги оттяпывать, да раны прижигать. И при дворе Владимира Мономаха иностранец-лечец живет, Арам звать, болезни по внешнему виду людей отличает, но и он внутрь человека не полезет. А ты — навел соли, промыл кишки, да зашил. И верю — Мстислав теперь поживет!

— Слава богу, кишки не порваны — заметил я — хлопот было бы в десять раз больше.

— Наши бы точно ничего сделать не смогли!

— В этом случае — это именно так.

Выпили еще по рюмочке, закусили солеными огурчиками, потом поразмялись колбаской и сальцем, похрустели еще совершенно свежими яблочками, и неспешная беседа потекла дальше.

— А откуда ты про князя нашего знаешь, жившего раньше тебя на тысячу лет? Ты же попал сюда неожиданно. Или вы там необычайными способностями обладаете, все про всех за все времена знаете?

— Люди, как люди — ничем от здешнего народа не отличаемся. Но можно про все времена и знаменитых людей прочесть. Мне здесь повезло — волхв память усилил. Могу вспомнить про все, что в жизни видел, слышал или читал. Про Мстислава Великого случайно прочел. И то, то ли это правда, то ли нет — тысяча лет прошла, остались только старинные рукописи. Я читал, что раненого князя мать встретила, молилась святому Пантелеймону. И где заботливая матушка?

— Да где ей и положено быть! При муже сидит. Тут вам не Англия, гоняться где заблагорассудится! Знаешь, что Гита английских кровей?

— Читал. У нее мать Эдгита Лебединая Шея, а она сама — Гида Уэссекская.

— Это вот точно! Тут вранья нету. А про тебя есть? Мол вылечил Владимир, знатный лекарь!

— Немец пишет, явился к Мстиславу во сне святой Пантелеймон и пообещал помочь. А на другой день пришел похожий на него молодой человек, дал травок, и князь выздоровел. А про захудалого лекарька Володьку и речи нет.

— Но это же неправда! — заорал боярин. Дружинники не обратили на нас никакого внимания — завеса действовала безукоризненно, защищала нас от чужого внимания от и до.

— Пройдет много времени, и великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин напишет:

Все говорят: нет правды на земле.

Но правды нет — и выше…

А ты особо то не кричи, мешаешь князю со святым во сне общаться.

Посмеялись. Выпили. Похрустели. Однако все, приехали. Водка начала делаться для организма ядом. Переходим на вкусный сбитень.

— А как же твоя добрая слава? — опять начал Богуслав, — ты лечишь, а все заслуги достаются Пантелеймону!

— Ему нужнее, князь в честь него монастырь выстроит. А меня другие заботы донимают.

— Расскажи-ка, расскажи-ка, — неожиданно заинтересовался боярин.

Странно, обычно мужчины не любят слушать о чужих проблемах, зато обожают поговорить о своих. Но аконит работал безукоризненно, не потерял своих свойств за двадцать то лет. Пришлось рассказывать о проблемах с двумя пилорамами из-за боярина Твердохлеба Мишинича.

— И как это все не ко времени! Тут в поход идти через месяц, а за этот срок придется перекинуть две лесопилки на другую речку и выучить приличного пильщика взамен того, которого уведу с собой.