— Забава! Отпусти меня. Не до шуток!

Богатырка неохотно выпустила супруга из сладкого плена. Быстро оглядел ее всю — абсолютно здорова, нареканий никаких нет. Хотя постой, постой…

Внимательно вглядевшись, усмотрел внизу живота малюсенький красный мерцающий огонек. Неужели свершилось, и наша борьба за появление ребенка увенчалась успехом? Сильно мешал какой-то нетипично яркий для осени солнечный свет.

Дал немножко глазам отдохнуть и опять посмотрел. Солнце как раз скрылось за подошедшей тучкой. Сомнения рассеялись — получилось! И, похоже, в тот самый день, когда я несколько раз пал жертвой необузданных женских страстей.

— Знаешь, Забава, похоже, что через девять месяцев ты станешь матерью.

Сначала она не поняла. Потом усомнилась.

— Может ты ошибаешься?

— Вряд ли.

— А как бы это проверить?

— К волхву Добрыне надо ехать. Другие не увидят. Да и то несколько дней надо переждать — срок слишком маленький.

Тут она все-таки решила порадоваться и начала подбрасывать меня в воздух, как плюшевого мишку, и, надо сказать, довольно-таки высоко. Силища-то у жены невиданная… Планировал вниз я каждый раз с некоторым сомнением: поймает или не поймает? Вспоминалась стародавняя шуточка: подкинуть подкинули, а поймать забыли. Позабавившись, оставила в покое. Поэтому она и Забава, а не как мне истолковывали ее имя — утеха, услада.

— Когда же все-таки поедем, Муся?

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Сроду меня никто Мусями, Пусями, Зайками или Кисками не называл! Возмущение просто захлестнуло мое мужское достоинство. Забава же в это время взялась меня расцеловывать. Сначала я отмяк, потом размяк, а затем просто потек… Моя стальная воля потихоньку превратилась в пластилиновую игрушку для любимой. Ну, звали меня раньше Атосом и Банзаем, самураем и немцем, теперь побуду Мусей и Пусей — лишь бы Забава была рядом. Чтобы почаще целовала, а называет пусть как хочет.

Любимая уже что-то начала увлекаться, и к страстным поцелуям стали прибавляться поглаживания самых неожиданных мест. Что-то мне кажется, что, если бы мы были не у ворот кремля, а дома, со мной бы сделали что-то интересное не меньше двух раз практически немедленно. Ах, как жаль, что мы не дома…

Сзади раздалось деликатное покашливание. Забава немедленно отдернула руки, которые, уже подняв мне рубаху, начали беззастенчиво играть с завязкой на моих портках.

— Здравствуй девица-красавица, — поприветствовал ее Богуслав, — ты чья будешь?

Забава потупилась, как провинившаяся маленькая девочка.

— Я евонная законная жена…

Боярин вздохнул.

— Скучновато вам, наверное, порознь. Давно женаты?

— Медовый месяц у нас.

— Тогда тем более. Может придешь к нам в гости сегодня к ужину? А там, чтобы одной вечером не бродить, на ночь и останешься. Комнатку я вам выделю. И тебе, Володя, чего возле князя-то всю ночку торчать?

Что-то он какой-то подозрительно ласковый.

— Тебя как звать?

— Забава.

— Я боярин Богуслав. Вечером на входе меня спросишь, проведут куда надо.

Он улыбнулся, поговорил с дружинниками и ушел назад в терем. Забава просто ликовала.

— Опять вместе будем! Какой душевный человек!

Я эту душевность повидал в деле и знал, что просто так она у боярина не появляется. Гораздо чаще засеку чередуется с зарублю. В то, что он полюбил меня, как родного, очень слабо верится. Какая-то есть у него цель, но какая?

Ладно, вернемся к нашим делам.

— Значит, ты на ночь уйдешь, а дом брошенным оставишь?

— Да чего у нас красть-то? Вдобавок там собака караулит.

Такие песни я слышал и в 20 веке. Одних моих знакомых ограбили два раза подряд, и каждый раз нашли, чем поживиться. Потом муж озлился и поставил в квартире железную дверь. Самое забавное в этой истории то, что он был очень хорошим сварщиком, и эти двери делал сам, а железо ему доставалось бесплатно.

Это мнение жены надо было исправлять.

— Давай кратенько обсудим, что у нас можно украсть. Собака, вдобавок такая молодая, как наша Марфа, без поддержки хозяина, годна только из-за забора гавкать. Любой вор ткнул ее ножом и дорога свободна. А в доме твои драгоценности. Их если продать, два таких дома, как наш, можно купить. Они не только красивые, они еще и очень дорогие. В конюшне бьют копытом две отнюдь не дешевые лошади, подаренные мне князем Давыдом. Их продать, несколько лет на эти деньги можно жить, не работая. И на прощанье еще могут избу поджечь, что бы ни одна собака-ищейка их след не взяла.

Забава оценила возможный размер убытков и понурилась.

— Что же делать, дома мне теперь сидеть, имущество караулить?

— В этом нет нужды. Надо просто оставить двух верных людей для охраны.

— А где их искать?

— Они обычно возле кирпичников отираются.

— Кто же это такие?

— Иван и Наина.

Забава хлопнула себя по лбу.

— Как все просто! — Тут ею овладело беспокойство. — А они согласятся?

— Если артачиться будут, скажешь, что я просил. Отказа не будет.