В раздумьях прошло минуты две.

— А Матвей не трусоват?

— Отваги необычайной в бою. Один может на сотню броситься. Кличка у него среди нас — Смелый. Говорят — вон ушкуй Смелого идет. Никогда и ничего не боялся! И до баб был горазд, а тут дал слабину. Предлагали ему девчонку утащить и обвенчаться втихую. Можно и уехать в другой город. А к родителям прийти через год с внуком. Примут, куда денутся. Да и кому она после него будет нужна? Не хочет. Девушка будет сердиться! Без родительского благословения — не пойдет под венец. А силой он ее брать не будет — большая любовь парня посетила.

— Ну что ж, попытаемся помочь, — сказал я. — Только вам пока лучше здесь посидеть.

— Мы тут с ребятишками побудем.

Надо идти. Подошел к одиноко сидящему спиной ко мне юноше, сел. Он поднял абсолютно мертвый взгляд.

— Здесь занято, произнес Смелый.

Да, тяжело любить без надежды.

— Они вон присели с моими парнями.

Матвей даже не обернулся. Налил водки и выпил. Еду не взял. Я закинул ногу на ногу, устроил домру поудобнее и запел песню про любовь. На втором куплете ушкуйник заинтересовался, начал внимательно слушать. После заключительного куплета переведенных на русский англичан, — тяжело вздохнул.

— Несчастная любовь?

Понуро кивнул. Я раскручивал дальше.

— Девушка терпеть не может?

Тут его прорвало.

— Она мне улыбается, видно, что рада моему приходу, а я ничего не могу сделать.

По ходу он назвал ее имя. И рассказывал, и рассказывал. Всплыли все отрицательные персонажи: собаки, отец, злая бабка с клюкой и все подробности событий. Я уже давно его не слушал, а вспоминал песни с этим именем — Елена. Ничего достойного. И тут осенило: есть такая! Заменить имя и переделать кое-что. Не зная оригинала, не почувствуешь разницу. И очень удачный припев. Парень как раз закончил. Ну, начали!

— У меня есть одна мысль.

Он насупил брови.

— Говори. Но красть девушку — не буду.

Я собрался для броска.

— В какое время она ходит в церковь?

— Утром, к службе.

Тут уже вернулся кормилец старушек Егор, махнул мне и навалился на еду. Пошли дальше.

— Ты петь-то можешь?

— Нет. Музыку вру.

— Идея моя такова: идешь к церкви, дожидаешься девушку, потом ждешь, когда она выйдет, идешь сзади и кто-нибудь поет.

— Смысл?

— Послушай песню.

Я спел.

— И с именем-то угадал.

— Ты мне сам сказал. А главное — смысл этого пения. Отпел, и тут же сделал предложение руки и сердца! Как встретиться у нее дома, посвататься? Мать и отец поговорить вам в спокойной обстановке не дадут.

— Да, родители точно будут против.

— Ну, думаю нескольких дней ей будет достаточно, чтобы их уломать, если она захочет тебя видеть. От церкви до ее дома далеко?

— Квартала четыре.

Прикинул: спеть раза три успею. Девчонка с первого раза может не понять.

— Ну, опасно…

— А чего опасного? Ты идешь молча, не нахальничаешь. Только дирижируешь.

— Это как?

— Вот так.

— Зачем?

— А затем, чтобы Елена не подумала, что я тоже за ней ухаживаю, и поняла — все это делается по твоей команде. И поем до самого ее дома. Все за это время будет ясно — хочет девушка за тебя замуж или нет. Ты не дерзишь, за рукав не хватаешь, молчишь.

— А как понять?

— Либо она молча, и не оборачиваясь, быстро уходит домой, либо останавливается и слушает.

— А зачем много раз петь?

— С первого раза вообще трудно понять что-то, кроме своего имени. А дальше — как пойдет.

— Но я же сразу понял!

— Ты на ушкуе давно плаваешь?

— Лет пять.

— А в бою побывал впервые?

— Так же.

— Кем ты там сейчас?

— Атаманом уже второй год.

— За смелость?

— Больше за верные и быстрые решения. А трусов на ушкуях нет.

— Чего же ты ждешь от девочки, ничего в жизни не видевшей, без опыта и, наверное, моложе тебя? Всю жизнь она за отцом и матерью.

— Ну, если любишь…

— Ты на ушкуй пришел, сразу атаманом стал?

— Да ты что!

— А Елена тут же должна? Новичку надо дать оглядеться, войти в понятие. Время потребно и для принятия решения. Ты быстрый и опытный барс, а она неопытная и молодая лань. Надо будет, неделю ходи и пой!

— Ну, мне подумать надо… Там еще бабка эта…

— Думай хоть до зимы, пока Елену кто-нибудь побойчее тебя, замуж не возьмет. Скажешь — эх, не повезло, и в кабак — глаза заливать. А я все сказал, пойду поем.