— Он склеен из очень тонких кусков дерева — вмешался я. — А перед этим его изгибают, как — не знаю. В деку давай колоти, столяр.

Тот пришил ремень на один конец с двух сторон.

— Ладно, а где взять хороший клей?

— А что клеить-то?

Показал кожу и ясень.

— Это казеиновый или рыбий. Мездровый будет слабоват. Рыбий ужасно дорог, да он тебе и без надобности.

— А где взять?

— Их лавка в самом конце этой улицы.

— Мы знаем, — загалдели музыканты.

И, простившись с русским мастером струнных инструментов, пошли дальше. Есть уже ужасно охота. Кстати, пока не забыл. Остановился.

— Ребята, я вам денег должен.

Отсчитал им рубль. Они радостно загалдели.

— Что-то много даешь, договаривались на полтинник.

— Ваш дудочник играл при толпе для спорщика.

— Да мы тоже так можем!

— Это потом рассчитаетесь, между собой. Вы ели давно?

Парни потупились.

— Еще вчера, утром.

— Чего-то давно. Пост что ли такой?

— Денег не дают! Целый день бродим, все ноги уже оббили. А в кошеле — на одну кружку кваса. Если бы не ты, только и идти воровать.

Да, дела веселые…

— Ребята, может вместе походим? Поиграем, попоем?

Буря восторгов и объятий. С трудом вырвался.

— Только одно условие.

Они стихли.

— Меня слушаемся — я старший. Если вы делаете что-то свое, расстаемся, играйте сами.

Более тихо, чем перед этим, молодежь согласилась с моим диктатом.

— Конечно, мастер. У тебя — опыт, знания…

Я опять заговорил.

— Сейчас купим кое-какую мелочь и обедать. Кто может против?

Все были за. Мы прошли через рынок. Ребята не удержались схватили с голодухи по пирожку. Я обошелся без этого, надеясь на скорое посещение харчевни. По ходу купили мне небольшую (как в прошлой жизни!) сумку. Я тут же сложил в нее все, кроме домры. Купили казеиновый клей. Туда же! Выйдя с рынка, увидали кузницу. Зашли. Я показал кузнецу домру. Пощипал струну:

— Такую вот сможешь сделать?

Тот не удивился. Видимо видел и раньше. Вытер руки какой-то грязной тряпкой. Потрогал, почерневшей от кузнечной работы, лапищей струну.

— Такие я уже делал, — сказал он глухим голосом. — Скоморохи забегали недавно — у них такая же лопнула. У меня кусок остался.

— Покажи.

Он прошел за наковальню, погремел там чем-то и вынес кусок проволоки. Пощупал: по длине один в один, но толще моей гораздо.

— Толстовата, — сказал я.

— Молодец, заметил.

— И что делать?

— Сейчас доведем ее до ума.

Подручный ухватил будущую струну клещами и понес к огню.

— Платить сейчас будешь? В долг делать не буду.

— Деньги есть. Думаю, сразу закажу струны три.

— Одну сейчас выдам за полтинник, две завтра, после обеда. С тебя будет еще полтинник.

— Сейчас сделаете все три, рубль отдам сразу.

Подмастерье притащил раскаленную проволоку, они взялись колотить по заготовке. Я от грохота вышел с ребятами на улицу. Один из молодых высказался, что проще отдать кузнецу полрубля, да и пойти.

Молодцы ждали ответа.

С таким подходом я боролся еще в брежневскую пору.

Подрабатывал в «Скорой помощи», там платили побольше, чем в больнице травматологу. Завелась там наглая бабенка в бухгалтерии. Раз недоплатила мне в получку. Я, посчитав все прибавки, добавки и вычеты по расчетному листу, это быстро понял. У медиков заработная плата, особенно в Скорой, рассчитывается посложней, чем в других местах — колеблется количество отработанных часов, отдельно ночные, праздничные, доплаты за стаж, за категорию, колесные, праздничные, больничные. Конечно, новенькие бухгалтерши ошибались. Я посчитал, нашел ошибку и пошел в бухгалтерию. Она все внимательно проверила, посоветовалась с главбухом и заявила, что сумма-то, мелкая!

— Действительно. Для большого завода просто незначительная. Стоит ли огород городить. Отдайте мне ее из вашего кошелька, да я и пойду, — ласково поддержал я эту разумную идею.

Для нее это был удар.

— Из моих?

— Да, из ваших.

— Как вы можете! — сорвалась она на крик.

— Я теряю, вам наплевать, но за свое нужно убить? Так что ли?

В бухгалтерии сидела очередь. Вот, вот они всех обсчитывают! А мне в прошлом месяце, а мне в позапрошлом… Больше на мне бухгалтерских сбоев не было.

Примерно так же я решил поучить и паренька.

— Раз решил, так сам и гони полтину. Ты мне завтра струны, а я тебе деньги верну — сумма то мелкая.

Он заметался.

— У нас на всех меньше осталось, мы пирожки купили…

— У меня тоже лишних нет. Я сейчас отдам полтинник, а завтра струна не подойдет. Деньги кузнец не отдаст, скажет: мы работали, и будет прав. В общем, я остаюсь. Кому не нравится, могут уходить. Навсегда. Притихший было коллектив взревел.

— Мы остаемся! Этого идиота давно уж гнать хотели! Он Ванька всегда был поганка!