— Должен вас предупредить, что я болезнь вижу целиком, и тяжесть ее оцениваю практически мгновенно. Времени у меня очень мало, поэтому если кто-то окажется покрепче, чем тут рисуется, сделаю ей состояние, хуже княжеского. И идите после этого лечитесь куда угодно — я в отместку таких пользовать не буду. Правда, хочу предупредить: после меня ни один ведун излечивать не берется ни за какие деньги! Обычно меня и зовут, когда они все уже отказались. Ну-с, кто пойдет со мной в дом? — потирая ладони в предвкушении работы с очередными жертвами, спросил я.

Почему-то рисковых желающих пройти на внеочередной осмотр не оказалось. Бабий бунт был беспощадно подавлен.

— Ступай лечи князя, батюшка! Какие у нас болезни, отец родной! Спаси государя, родимый! — галдел вновь единый коллектив.

Вот и порадовали старика славные и добрые русские женщины, каковыми их весь мир считает. Простился, поклонился я им, они мне, и разошлись, довольные друг другом и моей невинной шуткой, которую трое трусливых дурочек приняли за истину в последней инстанции. Доброслава продолжила дежурство.

Заглянул к кирпичникам, тут шла неустанная работа. Иван подтвердил, что фундамент церкви еще досыхает, с мастерами он уже рассчитался. Предупредил ребят, что со дня на день, после того, как известь досохнет, начнем класть стены.

Зашел в избу. Наина домывала полы, Федор чего-то усиленно стряпал, Забава раскладывала по столу в гостевой комнате содержимое мешка. Отсыпал себе из нашего сундука денег на расходы, из дому ведь тогда для оказания срочной помощи князю унесся с пустыми карманами, и подался к Катерине — ее пора было выдавать замуж.

Катя с дочкой были дома, но препятствовал моей идее сильный насморк, так не вовремя поразивший женщину.

— Года три ничем не болела! А тут, как нарочно, с утра прошибло! — гундосила русская красавица. — Может сегодня лучше вообще никуда не ходить?

— А завтра вообще может быть поздно! — рявкнул я. — Или поп Филарет помрет, или церковное начальство заартачится, или, не дай бог, Фрол чего удумает! Садись поудобнее, лечить сейчас буду!

Катерина уселась, поерзала.

— Это же не лечится!

— Учить Фролку будешь! Сиди и молчи в тряпочку!

Перевод больной женщины в положение стандартного здорового человека прошел на удивление быстро. Вирус оказался не очень живуч. Но, для верности, требовалось подождать минут пять — вдруг его опять с током крови откуда-нибудь вынесет.

Пока затребовал себе пару пустых мешочков. У хозяйственной Катюши они нашлись быстро. В один насыпал десять рублей, в другой двадцать. Филарет такое дело сегодня даром из рук не выпустит — отлично знаю эту категорию людей.

То, что ему дали раньше, так это когда было! А не дашь денег, начнет волынить: то сегодня пост какой-нибудь особенный и поэтому жениться нельзя, то еще чего выдумает, не угадаешь. Вот и надо ему будет в жадное хайло мешочек-то и закинуть. Скажет: маловато, тут же обменять на более тяжелый — мол, извини, святой отец, карманом ошибся.

Объяснил все это Кате. Сначала она поразилась — разве такое может быть? Быстро поняла — всякое бывает…

— Главное, Фролу об этом не говори, начнет орать, что ему все положено и сорвет нам всю обедню.

— Это он может! — подтвердила невеста по пути на Торговую сторону.

В лавке она быстренько покомандовала: отпустила подсобников, заперла лабаз и повлекла своего любимого тугодума за мной.

Отец Филарет был на месте. Увидев меня, не на шутку обрадовался — овечка сама прибежала на очередную стрижку.

— Ну что ж, дети мои, — привычно ласково после обычных приветствий начал он, — разводы ваши состоялись, необходимые пергаменты я вам выдан по завершении церемонии бракосочетания.

Дальше он пошел по заранее предсказанному мною пути.

— Но тут есть одна неувязка, — озадачил поп брачующихся — свидетель есть, а свидетельницы-то нету!

— Да я сейчас позову! — начал горячиться наивный Фрол.

— А тут любая женщина с улицы, нанятая тобой за ломаный грош, не подойдет — остудил его неистовый и неразумный пыл священнослужитель. — Это обязана быть крещеная и набожная прихожанка, способная помочь вам в любой трудной житейской ситуации добрым советом, быть вам наставницей. Во Владимире я уверен — плохому человеку церковь строить не доверят, а вот свидетельницу буду тщательно проверять! Это не мне, — это вашей будущей семье нужно будет!