После небольшой паузы, во время которой русаки понуро молчали, а гномы (у них же постоянная прямая связь!) видимо хохотали всем подземным царством, наш лепрекон продолжил.

— Монета, вдобавок такая известная, просто удобней в обращении и лучше идет — ее не будут перевешивать и распиливать, как простой кусок золота. Поэтому евреи ее и изготавливают. Обвеса и обмана тут никакого нет. Поэтому разнообразные дяди Соломоны охотно отчеканят родной племяннице херсонские деньги. Но в Киеве об этом лучше не рассказывать.

Серый капюшон повернулся ко мне. Я быстро понял, что нужно делать.

— Нельзя о том, что евреи льют фальшивые деньги распространяться! Всем понятно?

— Конечно, мастер! — Ваня.

— Да понятно, хозяин, я не дурак, болтать где не попадя… — Емеля.

— Не мальчик, — Богуслав Гораздович.

— Ну что ж, пора нам расставаться. Мне нравятся твои шутки, Володь, особенно про шапку. Отменить ваш поход и убить черного волхва, я, сожалению, не могу, но может быть у тебя есть какое-нибудь и другое, простенькое желание?

— Желание-то есть, да боюсь оно в этом веке неисполнимое.

— Ты говори, говори, вдруг получится. Я у антеков верховный вождь, вроде как у вас великий князь или император, зовусь Антекон Двадцать Пятый. Я еще молод, мне всего триста с небольшим лет, и ваши чувства мне понятны, а многие даже близки. Ты же всю жизнь живешь по принципу: это невозможно? А вот сейчас попробуем! И так как многое после этого удается, тебя все считают баловнем судьбы. А ты просто никогда ничего не боялся. И был всегда весел. Я нахально прошелся по твоей памяти, извини. У тебя в жизни было все — и радость, и горе, но никогда ты не падал духом, и не пускал все на самотек. Вот и сейчас — давай попробуем, а вдруг опять, на зависть всем и наперекор судьбе, получится?

Безумное желание затопило меня всего, без остатка. Забава!

— Хорошо, сейчас я подведу ее к зеркалу, и вы поговорите. У вас всего пара минут.

Сердце бешено колотилось в грудной клетке. Господи, как же я ее люблю! Вдруг появилось мерцание в воздухе, и, сквозь него, стали проступать стул и кровать в нашей комнате. И тут показалась Забава! Я вскочил, она бросилась ко мне, протянула руки, но наткнулась на что-то жесткое. Любимая усмехнулась и своим необыкновенным голосом сказала:

— Вот и дожилась одна, суженый уже в бреду стал являться…, убили, наверное, соколика моего…

— Забавушка, я жив!

Она ахнула и схватилась за лицо руками. Потом протянула их ко мне, и вновь уперлась ладонями в холодное стекло.

— Иди же ко мне, желанный мой! Будь ты хоть трижды морок, я прижмусь к тебе! Жив ты или мертв, я приду к тебе!

У нее потекли слезы. И у меня тоже…

А времени все меньше. А тут слезы глаза застят. Я не плакал с девяти лет. Возьми себя в руки, старый осел, потом поплачешь! Наплачешься еще вволю, успеешь… Я вытирал пятерней слезы и торопливо рассказывал:

— Забава! Я жив, но очень далеко отсюда, аж возле Киева. У меня все хорошо. Битвы с черными еще не было. Как ты, как животик? Говори скорей, у нас очень мало времени!

— У меня все отлично, — затараторила радость моя, — живот растет, тошнить перестало, очень тебя прошу…

Изображение погасло. Я упал на лавку, перевел дух.

— А связаться еще раз никак нельзя, Ваше Императорское Величество? — жалобно и льстиво попросил я. — Очень хочется узнать, о чем она просит.

— Просит твоя жена ерунду — связаться с ней еще раз после боя с черным кудесником. Ей очень хочется убедиться, что ты остался жив. Но ближайшие дни канал связи с Новгородом останется недоступным.

— А я выживу?

— Этого пока никто не знает. Будущее колеблется. Не выживешь ты — и Земле конец. Почему-то именно на тебя приходится развилка нашего мира. Не цивилизации, нет. Мы бы просто поглубже зарылись в землю и обошлись бы и без вашей цивилизации. Астероид несет разрушение всей Земли на части, ее больше не будет. Черные этого не понимают, думают, пройдет все как в прошлый раз, с Атлантидой 13000 лет назад и станут они опять над людьми властвовать. Ан нет, погибнем все — и хорошие, и плохие. Растений, животных, воздуха, воды — ничего не останется. И только ты можешь это предотвратить. Почему-то на тебе сошелся клином этот свет. Другие даже если и прорвутся, что-нибудь у них пойдет не так: или не столкуются с дельфинами, или не найдут Омара Хайяма, иди всей толпой не сумеют отвести камень, несущий страшное бедствие для нас всех.

— А у меня все получится?

— Никто этого не знает. Но шанс есть только у тебя. Ну и пока вы у меня в гостях, могу сказать, что свободен канал с Францией. Поработает, правда, тоже недолго, но очень уверенно.

Богуслав усмехнулся.

— Кому она нужна эта Франция!

— А ты что, не хотел бы увидеть Анастасию?

Слава схватился за сердце. Глухо сказал:

— Не надо издеваться. Она умерла много лет назад здесь, на Руси. Я ее, голубку мою, вот этими руками в гроб клал.