Выпили, неплохо закусили. Да, хорошо. Потом главарь удалил всех моих новых киевских, и таких еще молодых родственников, словами:

— Рановато вам еще кое о чем слушать.

Кроме него, естественно, остался я, как главный докладчик, Павлин, как хозяин дома и второй по старшинству в команде, а также, по непонятной причине, Яцек. Когда поляк выскочил из комнаты по малой нужде, я спросил о причине такого привилегированного положения иностранца.

— Он здесь никого, кроме нас не знает, — объяснил причину своего решения Захарий. — Ребят я через часок-другой провожу по домам, а он тут при мне останется. Надеюсь, сегодня вечером или завтра утром, и ты к Павлину въедешь. Растрепать поляку наши секреты будет некогда и негде.

Яцек вернулся и началась беседа. Захария неприятно удивила история про удар в сердце Богуслава, нанесенный рукой ведьмы.

— Ишь, как рано пытаются устранить самых опасных соперников, — заметил главный киевский волхв, — боятся прямой схватки, гады.

Зато истории о помощи антеков его порадовали.

— Давненько о чудах и копарях слышно на Руси не было. Думал, что исчезли совсем. А они, хоть и затаились, на нашей стороне.

— А у нас, в Татрах, краснолюдов полно бродит, — заявил уже раскрасневшийся Яцек, — с утра до ночи стучат своими молоточками!

— Это горные гномы, — объяснили мы бойкому юноше, — совсем другая раса. Антеки лесовики, у них и молоточков-то никаких нету. Зато в магии они очень сильны.

— У них кто сейчас в князьях? — спросил меня Захарий. — Когда я тоже был юношей, мой учитель рассказывал мне об их то ли князе, то ли царе, Антеконе 25. Ему в ту пору было лет двести, может даже и больше. Вряд ли он еще жив, конечно. Кто пришел на его место?

— Сейчас ему гораздо больше, — усмехнулся я, — и называет он себя император Антекон 25. И конечно, живее всех живых. Довольно-таки боек — в конце нашей беседы просто растаял в воздухе.

— Сколько же они живут? — пораженно спросил Яцек.

— Мне он не рассказывал, — я развел руками, — просто осыпал всяческими дарами.

— А что, что дал? — горячился иностранный подданный.

— Обещал всяческое содействие и помощь.

— И это все?

— Все.

— Обманет, — разочарованно махнул рукой Яцек.

— Все может быть, — не стал спорить я, — время покажет. Пока пообещал вылечить нас с Богуславом от кровопотери.

— А ты то тут причем? — удивились собеседники.

— Слишком много я раненому своей крови перелил.

— А разве так можно? Говорят, что чужой кровью можно убить человека.

— Можно, если перелить неумеючи.

— А ты умеешь?

— Случайно — да.

— Где же выучился?

Тут я напрягся. Ладно Яцек и Павлин, они как кудесники может и не блещут, но почему главный волхв не видит, что я из далекого будущего? Совсем от старости нюх потерял? Его ученик Добрыня увидел это сразу же. Ладно, дальше буду врать напропалую, в ситуации надо разобраться.

— Учился в Дамаске, у арабов.

Эта версия всегда прокатывала в Новгороде на первых порах.

— Ладно, подошло время расставаться, — бодренько хлопнул себя по коленям Захарий, — Павля, зови Галю, пусть покажет иностранному гостю его комнату, выберут постельное белье, какое ему в Европах привычнее. Володя куда-то по делу шел, переедет к тебе, там и потолкуем об антеках, да о переливаниях крови на досуге. А мне сейчас кое-чему ребят обучить надо.

Павлин крикнул жену, и Галина увела гостя на осмотр покоев, — видно, только передо мной прибыл.

— Что ты нам тут врать взялся? — недовольно буркнул Захарий, — сразу бы мне сказал, что при чужом свое прошлое скрывать будешь.

— А ты что видишь? — решил проверить я умственные способности старика.

— Да не волнуйся ты за меня, я пока еще в полном уме, памяти и здравии! Да и Добрыня передал, что смог о вашей ватаге. А с этими поляками вечно воюем, — то наши князья их грабить полезут, то шляхта во главе с польским королем подсуетится от Руси кусок урвать. Последний раз как навалился Богуслав Смелый четверть века назад у нас на Руси грабить, еле сбыли его назад в Польшу. А ведь он был сын Доброгневы Киевской, сестры Ярослава Мудрого!

Что-то Мудрый, подумалось мне, всех девиц из семьи роздал кого-куда. Ну ладно дочек, так он и сестру польской королевой пристроил! Силен был как дипломат. Ему еще бы дочек пять, так неохваченных княжескими заботами европейских государств и не осталось бы.

— Ладно, давай строго по делу. Что-нибудь, для нас важное, еще имеешь сообщить?

К чему киевским волхвам знать о наших телемостах с Великим Новгородом и Францией? — подумалось мне. Да и тема с изготовлением фальшивой византийской монеты показалась сомнительной. Поэтому я решительно ответил: