— Если вдруг убьете Невзора, враз подлетят другие черные волхвы, и вам точно конец, — высказался киевский оптимист Захарий.

— Значит вы втроем в это время по буеракам прокрадетесь, — не стал посвящать я всех в обещанную помощь от подземного народа, точнее, от их императора. — Вы в общении с дельфинами понимаете чего-нибудь? — решил я сорвать хоть шерсти клок с местных некондиционных овец.

— Не сподобились общаться. Думали, может быть ты в дальних краях научился?

— Да и там никто не умеет. А если каким-то чудом все-таки к морю прорвусь, и с дельфинами случайно столкуюсь, где мне Омара Хайяма искать?

— А просто спросить тамошних обитателей нельзя?

— Он, похоже, прячется где-то — мусульманские гонения за безбожие и вольнодумство.

Павлин загоготал.

— Если чудом его встретишь, обязательно обними и поцелуй от вольнодумцев и кривобожников Киева! — Может быть в рукописях о месте его жительства чего-нибудь сказано?

— Сотни людей читали, ничего не вычитали. Нету, и все!

— Да простые люди всегда обо всем знают! — не утерпел Яцек. — Я в Киеве Захария махом нашел!

— По пути долго искал?

— А при чем тут путь?

— Ты же знал, где находится нужный человек? Страна, город?

— Конечно!

— А я ничего не знаю.

— Да велика ли нужная страна?

— Не мала. Посидите немного молча.

Пока народ молчал, я пропеллером крутился по Интернету. Через десять минут доложил.

— Вероятно великий арабский поэт, лекарь, астроном и математик, автор книги вкуснейших кулинарных рецептов живет, где жил — в каком-нибудь городе Сельджукской империи.

— А много ли там городов?

— Побольше, чем на Руси и в Европе на размахе в сто верст.

— Но сама-то странешка, поди, меленькая?

— Давай прикинем. Ты наши версты знаешь?

— Конечно знаю, — пробурчал Пяст. — В полтора раза они меньше наших.

— Берем наши версты от Кракова до Киева — 860. Ты их конскими копытами промерил.

— Девять дней скакал, — гордо подтвердил поляк, — аж двое коней умаялись!

— В Сельджукской малюсенькой империи от одного края и до другого, от города Багдад до города Ташкент всего 3000 верст.

Яцек ахнул и разинул рот.

— Объясняю для киевлян: от Киева до Великого Новгорода — 1140 верст, до Рязани — 800, а в узенькой арабской странешке, от Кабула до границы с Константинополем, около 3600 верст.

Реакции были разные. Захарий крякнул, а Павлин свистнул.

Вот, братцы, и на ваше необычное мышление нашлась узда. Вы тут мыслили, вроде как Федор Иванович Тютчев:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить,

У ней особенная стать –

В Россию можно только верить.

А тут приперся грубиян из СССР, самой большой страны мира, и показал, что ваша киевская Русь размером с небольшой скворечник. И за аршином даже и не потянулся, с саженью не подкрадывался.

Треснул верстой, поинтересовавшись в Интернете, что почем и как. И сразу все стало ясно. Русская верста — 1066 метров, польские пусть поляк сам пересчитывает. Он князь, ему виднее. Хорошо бы еще и Польше дать по загривку объяснением, где было ее место в Российской Империи — тюрьме народов, но не ко времени. А найти расстояния между городами, дожившими до 21 века, вообще плевое дело.

Продолжим.

— И что особенно приятно будет сердцу спрашивающего, так это то, что народу там изобилие, не как сейчас на Руси. Куча городов, городков и сел, которые они кишлаками называют. Средненьких городишек, вроде Киева или Новгорода, в которых всего по 15-20000 человек, там полно. Называют уважительно городами только те, где живет больше 100000 жителей — Исфаган, Хамадан, Нишапур, где родился наш пропавший. И таких городов немало. Есть у кого спросить о прячущемся 47летнем приличном человеке, большом знатоке и толкователе Корана. Правда, их много в каждом городишке, гораздо больше чем у нас попов. Да может он и не берет в руки святую книгу, а просто лечит, он же еще и лекарь, специально учился. Может заняться и вообще чем-то неведомым. Имя его сейчас неизвестно, назваться может и чужим, видеть мы его сроду не видели. В общем, искать-не переискать! На сто лет занятием будешь обеспечен! Или гораздо меньше…

Яцек вспыхнул.

— Я самый лучший поисковик в мире!

Скромность — его второе имя, вежливо улыбнулись мы. Свежо предание, а верится с трудом, как талантливо заметил в свое время Грибоедов. Павлин решил первым слегка загасить избыточную похвальбу гостя.

— Не знаю, как у вас в Польше, — лекторским тоном начал атаман второй ватаги, — а у нас способности к поиску закладывают при обучении волхва в первые два-три дня. Любому из нас дай обрывок от рубахи или старый лапоть пропавшего, на дне моря его сыщем. Но ведь тут-то у нас — ни-че-го!