— Этому одру, наверное, уже лет сто. Мне кажется, Акинфий эту клячу на мельницу подыхать выдал!

Глядя на лошаденку, я с этим согласился.

— Наверное, еще приедет шкуру с этой дохлятины забирать. Отдай ее лучше от греха подальше.

— И то верно.

Опять подошел ушкуйник.

— Хочу сегодня домой податься, Лену давно не видел.

Я выдал ему рубль и попросил:

— Отдай, пожалуйста, старичку-наставнику, больше его услуги мне не нужны. Деревянные мечи тоже у него.

— А что ж так?

— Я человека взглядом и лишить воли могу, и убить. Руками водить не нужно, это несложно.

— Не может быть!

— Всякое на свете бывает. Вот ты меня побить можешь?

— Без вопросов.

— Ну, стукни пару раз для острастки.

Мы оба встали. Матвей начал замахиваться, потом опустил руку.

— Не хочу! — потом со страхом спросил: — и что, так теперь всегда будет?

— Со мной — да. А других хочешь бей, хочешь убей. Этому у ведуна выучился. — Тут поинтересовался я, — а сколько в Новгороде всего рынков?

— Два. Один на Софийской стороне, где собор, другой на Торговой.

— А где какая сторона?

— Они мостом через Волхов делятся, наша Софийская называется.

Сидел и думал: Акинфий не утерпит, поставит на рынке, где он старшиной, лавку с досками. Значит, мне надо обживаться со сбытом на другой стороне — на Торговой.

И поставлю торговать, пожалуй, Фрола. Он честен, работящ. Не очень умен, так я его не учебник по высшей математике усаживаю писать! Думаю, и Катя против не будет — она уже одного сокола потеряла в чужих краях, хватит. Лишиться еще и этого — это уж слишком, явный перебор, третьего может и не быть.

Оставил Матвею денег на расчет на сегодня и завтра с лесорубами и возчиками, и ускакал в город. На рынке встретил печальных музыкантов: их рейтинг падал, деньги уже платили неохотно. Кризис был на пороге. Оживил их известием, что сегодня поём вместе и поехал поставить лошадку. Спели, сплясали, исполнили анекдоты, сорвали денег. Мне надо, я лесопилку строю! А спонсора в этот раз нет.

В промежутках между пением разузнал, почему решительный Иван не предпринимал никаких действий по улучшению жизни ансамбля до моего появления в Новгороде. Оказывается, он был псковитянином и к скоморохам прибился за неделю до меня. Родня вся умерла от неведомого мора. Сюда пришел матросом на купеческом суденышке. Здесь, пытаясь ухватить удачу за хвост, ввязался в богомерзкое игрище в зернь, и проигрался в пух и прах аж на десять рублей. Таинственная игрище оказалось русским вариантом игры в кости, только очки отсутствовали, две грани были выкрашены в черный и белый цвета. Нередко добавлялся еще и красный. Человек слова, просто убежать он не мог, и теперь отрабатывал кабалу.

Я объяснил пареньку, что чаще на улицах и в кабаках играют матерые профессионалы, и выиграть у них — ни единого шанса нет. Игра может называться как угодно: зернь, колпачки, карты, рулетка — суть дела от этого не меняется. Обычная тактика стандартна: дают неопытному игроку несколько раз победить, создают иллюзию шальной удачи и прущих дурью денег, а после дерут, как хотят. Обычно их несколько участников. Вроде все в равной мере и выигрывают, и проигрывают. В результате — одного тебя и обирают. Хороший шулер никогда не ошибается, бросит всегда так, как ему нужно. Количество кубиков — один, два или пять, никакого значения не имеет.

У помрачневшего Ваньки с некоторым трудом удалось выяснить, что так все оно и произошло. Ободрали его в ближайшей к порту харчевне. Трое играющих очень вежливо позвали его поприсутствовать, помочь советом начинающим, и неопытный матросик клюнул. Сначала просто глядел на игру, в которой не понимал ни уха, ни рыла, потом помог подсказками, затем наставлениями, и понеслось! Не заметил, как и ввязался в игру. Сначала поперли выигрыши. Оказалось — ненадолго. Проиграл полушки, потом копейки, затем гривенники, полтинники, рубли, нательный крест, новые сапоги, справную рубаху с вышивкой. Вместо хороших штанов получил драные порты, и в завершение повис неописуемый долг. Сегодня перед рынком забежал, отдал очередной рубль, и был ошарашен известием о неуклонно нарастающей пене. Тут парнишка аж плюнул! Эта мерзость его уже достала.

Надо было помочь проигравшемуся.

— Сейчас закончим, и пойдем разбираться, — сообщил я Ивану.

— Скоморохов будем брать?

— Нам они без надобности.

— Побьют!

— С нами Бог и честь! А для усиления возьмем с собой человечка одного.

После концерта зашли за старым ушкуйником. Объяснили ситуацию, и он бодро зашагал вместе с нами. В корчме наглых игроков оказалось аж пятеро. Со всего Новгорода, что ли, сбежались мерзкие твари, организаторы древнерусских казино? Я подошел и потребовал объяснений по долгу. Нас было всего трое против пятерых мордастых и раскормленных шулеров. Вдобавок, один старик — явно не боец. Поэтому они повели себя очень нагло. Вскочили, заорали, замахали руками. Пора, значит, и нам махнуть кое-чем. И началось! Я успел нанести излюбленный прямой в нос, Ванька с размаху приложил обидчика в ухо, а Обросим за это время уже сломал одному челюсть, другому выткнул глаз, третьего поощрил выбиванием руки из сустава. Победа была полной и безоговорочной! Пора было диктовать условия полной капитуляции.

Сразу было объяснено, что в случае возражений или какого-то другого вредного ропота, мы в живых никого не оставим — убьем сразу всех, никого не помилуем. Поверили мне как-то сразу. Поэтому, когда велел

возмещать ущерб, ненужных споров не было. Никто не желал безвременной кончины во цвете лет. Были взысканы: проигрыш, уже полученная пеня, цена рубахи, крестика, штанов, нам с бывшим ушкуйником по пять рублей. Хозяйственный Ивашка уже успел содрать с уязвленного в ухо свои замечательно растоптанные сапожки, и мы горделиво удалились.