Пациент бормотал слова благодарности. У входа его переняла Люба. В своей комнате лекарь рухнул на кровать. Да, после работы со мной вчера, ему очень тяжело. Еще двое, если включить Елену в расход энергии, на следующий день — явный перебор. Судя по цене, клиент здесь редок. Внезапно Игорь рассмеялся. Потом сказал:

— А ты молодец. И главное — все вовремя. И заговорил тоже — о чем надо и в нужный момент. Со столом придумал лихо. Просто и действенно. Немного не понял: что у нас с тобой за важные дела?

— Вспоминать о будущем! Ты же должен знать, чего там паскудные потомки выдумали через тысячу лет!

Хохотали уже вдвоем. Видя, что наставник входит в силу, я спросил:

— А почему такая большая цена, случай особо тяжелый? Ведун ответил:

— Совершенно обычный. Никаких неожиданностей и не ожидалось. Цена у нас не меняется, для всех всегда одна. Мы в свое время договорились — бегать бесполезно, дешевки не найдешь.

— А если несколько болезней?

— Все равно, только немножко дольше.

— А сколько стоит, если лечить придется несколько дней?

— Значит нарабатывать опыт. У меня такой случай был один в самом начале. У других — не знаю. Об этом не говорили никогда.

— А о чем говорите?

— Как можно улучшить лечение.

— А надолго его хватает?

— Когда как. Обычно — на очень долгое время. Часто — лет на десять. Очень мало — год, два. Раньше, чем через полгода поджимает только пьяниц.

— А что пьяные ходят?

— Нет, не рискуют.

— Вы что, соседей опрашиваете?

— Этого делать не приходится. У них знак — коричневая полоса поперек лба.

— А откуда у них деньги?

— Обычно это бояре. У них деньги с вотчин и промыслов не переводятся, работать не надо.

— А много ли народу к тебе ходит?

— За неделю — двое, трое.

Да, действительно, ведун очень зажиточен. Я перевел на рубли 21 века. Триста тысяч рублей в месяц по самому скромному счету.

— А зачем серебряный обруч на голове? Способности усиливать?

— Просто признак ведовства, как и длинные волосы. И потом: мы ведуны беседуем с теми, кто хочет у нас учиться. Их пять — шесть человек в год. Но тех, кто делается ведуном, очень мало. За девять лет выучили двух человек. Одного убили и ограбили на улице, второй уехал.

— А ты как пошел в ведуны, с работой что ли были трудности?

— Это нет. Мне уж за тридцать было, хороший гончар. Зарабатывал как все. Дом, жена, дочь — что еще нужно человеку. Всем был доволен. Способностей, как у тебя, сроду не было. Опять же, кормить-то семью надо. Родственники не поймут, с чего это у тебя блажь такая. Если заболеешь или пожар какой, всем родом поддержат, а выдумки у нас не поощряются. Зато сейчас, когда стал богат, первый человек в семье — денег занять, помощь побольше получить, дом построить молодым — все у Игоря. Все мужики и даже часть женщин пытались тоже стать ведунами — бесполезно. Меня в ту пору доняли сны. Каждую ночь видел, как лечу людей движением рук и попутно трогаю обруч на голове. Умаяли эти сновидения! А у нас ни ведунов, ни других лекарей сроду не было в роду. Не знал, что и делать. Пожаловался жене. Она посоветовалась с подружками и мне сказала: это божий знак. Иди пытайся. А вас кормить? Не издохнем. И вот три месяца я утром и днем делал горшки и посуду, а вечером учился. Никто не помогал. Финансового ухудшения особенного не было. А за следующий месяц заработал, как раньше за год. А дальше еще больше. Деньги-то есть у тебя?

— Имею.

— За сегодняшнюю свою работу возьми! Не возьмешь, обижусь.

Пришлось взять. Сумма равнялась месячному заработку всей нашей скоморошьей бригады. Так и хотелось спросить: мастер, а вам подмастерье не нужен? Любой из моих музыкантов за такую сумму бежал бы сюда, подпрыгивая и роняя дудки на ходу. Игорь спросил:

— Какие планы на завтра?

— Сбегаю к лесу, погляжу ушкуйника. Потом на рынок, потолкаюсь с ребятами часок и сюда, учиться.

— К лесу вместе сходим, Потапа выгуляем, — уточнил Игорь. — Ты сегодня в силе? Если можешь, спой мне из будущего.

Я начал петь песни сталинской поры о быстрых танках и замечательных самолетах. Ведун помотал головой.

— Это окончательно меня убедило в твоих рассказах. Такие песни на ходу не выдумаешь.

В дверь заглянула Люба, полюбопытствовать, что за мелодии тут звучат.

— Володя поет, он же скоморох.

— Спойте мне что-нибудь, я музыку очень люблю.

Постараемся уважить хозяйку. И полились песни 20 и 21 веков о любви. Любаша расчувствовалась.

— Еще, еще…

Пресек это дело хозяин.

— Голосить тут можно хоть до ночи, а есть уже охота страшно.

Не любитель, ох не любитель песен, исполняемых поганеньким голосишком! После такой реплики добытчика, все пошли в столовую. После ужина я пел еще, и еще, и еще…

— Неужели все твои песни? — с придыханием спросила расчувствовавшаяся Люба.

— Чужие заслуги мне не нужны. Люди написали.

Подумал: многомиллионный советский народ, в который вошли все те племена, которые сейчас воюют между собой. Игорь усмехнулся, зная происхождение песен.