— Езжай к хозяину. По дороге где-нибудь еще потренируйся.

Его ропот я пресек.

— Тебе на службе надо отличиться, проявить себя. А мне наплевать — у меня начальников нету, отчитываться не надо. Можешь врать все, что угодно: ведун долго писал, писали потому, что непонятно объяснял. Делай что хочешь, но заказ чтобы был! На деньги плевать, мне это сработать будет интересно. Непонятно что будет боярину, я сам к нему съезжу, объясню. Не явишься ко мне за неделю, найду твоего хозяина и тебя за дурость опорочу!

Поглядев на его растерянную личность, понял, что теперь нюансов и уверток можно не ожидать. Ох и грозен, видать, благородный господин, ох и грозен… Я ушел в дом.

Но день положительно переставал быть томным. Собаки бесились и лаяли не умолкая. Кого там еще принесло? Ко мне ходили гораздо чаще, чем к Игорю, поэтому решил выйти сам, а не гонять хозяйку.

И что же? Мой же дурила, стоя у калитки, бубнил писульки с бересты. Прогнал его беспощадно. Перед этим, поняв, что он из того типа людей, у которого без четких и подробных указаний любое дело идет с трудом, скомандовал, чтобы шел в ближайший трактир и там читал, сколько влезет, а тут людям отдыхать не мешал.

Не успел поваляться и отдохнуть после работы с заказчиком, подошли звать лечить. Попытался передать вызов Игорю, у него пациентов было маловато. Этот номер не прошел: велено было приводить только меня! Пришлось ехать.

Встретила женщина, лет сорока-сорока пяти. Цвет кожных покровов и слизистых нормальный, сыпи на коже лица и кистей рук нет. Так, заработало описание внешности пациента, выученное еще в 20 веке. Переключимся на другой диапазон: из линий ни одна не изогнута, не изменила местоположение. Появления тревожной окраски нет. Так, ведуны снова не удел.

А дамочка все говорила, и говорила, говорила:

— Я уже была у одного из ваших, любые деньги предлагала. Он попробовал внушить мне, что я здорова! Каков подлец, не находишь? Или вы все так лечите? У него ничего не получилось и денег не взял.

Да, она еще и не гипнабельна, к сожалению.

А речи хозяйки все лились и лились.

— И травки пила, и святую воду, и мощам святых молилась, и к знахаркам возили…

Пора или уходить, или попробовать использовать знания, полученные от волхва. Боярыня вновь привлекла мое внимание:

— А говорят, ты лучший из лучших! Лечишь безнадежных, тех, кому отказали другие лекари, детей. Приезжаешь единственный из всех на дом и деньги за это берешь небольшие. Всех вылечиваешь. Можешь день и ночь сидеть возле больной, не спать и не есть, и так три дня!

Да уж, Новгород город по моим понятиям небольшой, знати круг узкий, новость облетает город в считанные дни. Рассказам не было конца, пациентка оказалась слишком говорлива.

— А у меня, как и вчера, с сердцем неладно: то жжет, то печет, то крутит. Старуха с косой, видно, уже подошла. Другое ничего не болит, все отлично.

Болезнь была ясна — это ипохондрия, думал я. А вот, кстати и лазейка. Выключил у нее сознание. Боярыня уронила голову на грудь, вся обвисла. Да, надо было ее положить, вдруг бы упала и расшиблась, я бы себе не простил. Обмишурился, старый!

А кудесник-то я еще молодой. Открыл ее мозг. Оттянул защиту от чужого влияния. И начал вводить то, что теперь женщина будет считать непреложной истиной. Она сама это видела, и сама это испытала.

Вода мокрая, огонь обжигает. Я запихнул информацию к сведениям, которые абсолютны для любого человека.

Ведун лечил ее пять дней, дольше, чем любого другого. Ее болезнь была страшна. Всегда надо свои идеи перекладывать мыслями больного, типа как закладывать ребра жесткости. Лекарь убивался, как мог, не ел и не спал. Говорить об этом нельзя никому, даже самым близким. Это страшная тайна, и хранить ее надо всегда! И ведун сделал невозможное — вылечил навсегда! Спас жизнь!

По ходу убрал ей варикоз вен голеней, полученный от нагрузки при родах. Возвратил защиту мозгу. Ну, что же, пора включать дамочку.

Она пришла в себя. Стала глядеть на меня. Я устал зверски. Сидел в холодном поту. Боярыня погладила меня по плечу.

— Бедный, как ты трудился…, пять дней не спал, не ел, разве так можно?

Можно, еще как можно. Мне полежать бы. Сидя, меня качало. Да уж, досталось неопытному волхву, ничего не скажешь.

— Сейчас тебя уложат.

Хозяйка похлопала в ладоши. Тут же ворвались две крепкие тетки, видимо, дежурившие в коридоре.

— Может тебя вообще отнести? — так сейчас ратников позову.