Шрифт:
– Никак нет, Петр Семенович! Как можно?! Но что делать? Первыми покойника обнаружили полицейские. Они-то и вызвали нас. Вдруг проболтаются?
– С полицмейстером я договорюсь. Он человек умный, к тому же не без греха, – подполковник улыбнулся. – Слыхали историю с уничтожением разбойников на Еврейской улице?
– Читал в газете.
– Полиция выдала это за свою заслугу, затребовав награды и чины. Только это неправда. Не было там полицейских.
– Кто же застрелил разбойников?
– Офицер. Проходил мимо, когда тати остановили коляску и попытались ограбить пассажирку. Недолго думая, офицер достал пистолет и положил всех. После чего сел к жертве в коляску и отвез ее домой.
– Ловко! Кто ж этот молодец?
– Зауряд-врач Довнар-Подляский. Известная личность, между прочим. Говорят, талантливый хирург, Брусилова спас.
– Как вы узнали?
– От Полякова. Давид Соломонович пожаловался мне на засилье разбойников в Минске. Его дочь и была той нечаянной жертвой.
– Елизавета Давидовна?
– Она самая.
– Повезло этому хирургу! Желал бы я оказаться на его месте.
– У вас есть свое, Аркадий Матвеевич, и оно может статься куда выигрышней.
– Понял, Петр Семенович! Что требуется?
– Поговорите с другими офицерами. Обрисуйте им ситуацию и перспективы. Вас они послушают. Я, конечно, могу приказать, но лучше, если предложение поступит от вас. Вы с ними на дружеской ноге.
– Что могу обещать?
– Если задержание агентов пройдет гладко, и мы получим необходимые доказательства, то всех причастных к операции представлю к наградам. Кого к повышению в чине, кого – к ордену. Никого не забуду.
– Благодарю, Петр Семенович! – штаб-ротмистр вскочил и щелкнул каблуками. – Непременно поговорю! Полагаю, они согласятся.
– Вот и замечательно! А я навещу полицмейстера. Не задерживаю, Аркадий Матвеевич!
Штаб-ротмистр боднул головой и вышел. Подполковник снял фуражку с вешалки и водрузил ее на голову. «Ловок этот убийца! – подумал, выходя из кабинета в приемную. – Так обставить дело! Выстрел – и концы оборваны. Как на Еврейской улице», – он мысленно хохотнул.
Адъютант в приемной, завидев начальника, вскочил.
– Прикажите, голубчик, подать мой автомобиль, – приказал подполковник.
Офицер кивнул и выскочил из приемной. «Может этот Довнар-Подляский и есть тот агент? – подумал подполковник. – Больно ловок. Нет, – решил мгновением погодя. – Зачем немцу зауряд-врач? Что он может знать в своем лазарете? Связи не просматривается. Совсем разные случаи».
Вернулся адъютант, и подполковник забыл об этой мысли. Он так и не узнал, насколько близок был к разгадке.
Глава 11
В семь вечера извозчик привез меня на улицу, где стоял дом Поляковых. К воротам подъехать не удалось: дорогу загромождали экипажи. Кучера сидели на облучках или толпились у колясок. Все ясно: собственные выезды гостей. Содержать их — как автомобиль с водителем в моем мире. Не бедные гости у Поляковых…
– Далее не могу, — сообщил извозчик. – Звиняй, твое благородие!
— Держи!
Я протянул ему полтинник.
– Прибавить бы, – вздохнул извозчик. – На овес для кормилицы, — он указал кнутом на лошадку.
— Ей на овес или тебе на водку?
– Как можно?! — извозчик перекрестился.
– - Всей ей, родимой.
– Ладно, – сказал я и заменил полтинник рублем. Не буду жадничать. Лошадка у извозчика выглядит сытой, извозчик – трезвым. Пусть порадуются на пару.
Выбравшись на мостовую, я зашагал к воротам. У калитки меня встретил слуга в странном длиннополом сюртуке из зеленого сукна с позументами на груди. Ливрея? Вечер стоял теплый, и лоб слуги покрывали капли пота. Завидев меня, он поклонился.
– Чем могу служить?
– Зауряд-врач Довнар-Подляский, прибыл по приглашению Елизаветы Давидовны Поляковой.
– Проходите, господин офицер! – слуга отступил в сторону. – Вас ждут.
Даже так? Я пересек мощеный брусчаткой двор и поднялся по мраморным ступенькам монументального крыльца. Его украшали колонны с капителями. Привратник в зеленой ливрее распахнул передо мной тяжелую дверь с массивной ручкой из литой бронзы. Я вошел внутрь и оказался в большом зале. Тот был полон людьми. Важные господа в смокингах, дамы, разодетые в цветастые платья… Встречались подростки, принаряженные, но стоявшие чинно. Похоже, праздник семейный.