Отдав распоряжение об эвакуации раненых, я пригласил коллег отужинать. За столом распили выставленную мной бутылку рома и поговорили. Как я и предполагал, народ здесь оказался нормальный, можно сказать, душевный. Фронт, как река, дерьмо подымает на поверхность и уносит…

– Как вам новый начальник, Николай Семенович?

– Замечательный хирург! Даже удивительно, учитывая его возраст. Ни одного лишнего движения, каждое отточено. И как быстро работает! И это он еще не спешил, чтобы нам показать.

– Меня тоже впечатлило. Интересно, за что его к нам?

– Газеты нужно читать, Иван Александрович, а не к юбкам ездить.

– Будет вам, Николай Семенович! Сопровождать раненых на станцию – долг врача.

– То-то любите его исполнять! Знаю я эту вашу Мессалину[3]. Не одного вас благосклонностью одаривает. Смотрите, схватите люэс[4], здесь не вылечите.

– Я же врач, Николай Семенович! Меры предосторожности предпринимаю.

– Откуда у вас кондомы? Их же в Германии производят, а мы с ней воюем.

– Трофейные у солдат покупаю. И на станции можно достать американской выделки. Правда, дорогие – пять рублей за дюжину.

– Охота деньги тратить!

– А куда девать их здесь?

– Матери бы отослали, помогли старушке. Цены в тылу – вон какие!

– Высылаю с каждого жалованья. Зря ворчите, Николай Семенович!

– Это я завидую. Вам можно за юбками волочиться, а я человек женатый.

– Так что там с Довнар-Подляским?

– С репортером он связался, да еще из «Московского листка». Эта газета – противник императорской фамилии. Довнар-Подляский рассказал, как скверно организована помощь раненым в русской армии.

– Это он Америки не открыл. Всем известно.

– Но не все говорят о том вслух. Наш начальник еще цифры привел. Посчитал, что за время боев из-за скверной организации медицинской службы мы потеряли не менее корпуса солдат и офицеров. Обвинил в этом руководство Главного санитарного управления армии в лице генерал-лейтенанта Муравьева.

– Ого!

– Я как прочел, так и понял, что ему это с рук не сойдет. По-моему и вышло. На фронт сослали. Он до этого в госпитале Минска служил. А теперь представьте! Губернский город, рестораны, барышни… А его оттуда – в землянку!

– Смелый человек! Могли бы в Сибирь сослать.

– За правду? Общество этого не поняло бы. Если хотите знать, подло с ним поступили. Из Сибири можно вернуться, с фронта труднее.

– Зато чин дали и начальником назначили.

– Пуля, знаете ли, не разбирает: в чинах ты или без них. Сколько офицеров дивизия потеряла? Только полковников троих, прочих и посчитать сложно. Прилетит пуля – и нет вашего высокоблагородия. Толку из того, что к тебе так обращались? Тем более Довнар-Подляскому это не нужно. Он шляхтич древнего рода, предки на польском троне сидели.

– Неужели?

– Я тоже шляхтич, Иван Александрович, правда, не столь знатный, историю Великого княжества Литовского знаю. Довнар-Подляские в ней знатно отметились. Со временем род захирел и скатился в бедность, Валериан Витольдович – последний его представитель.

– Интересно, у него есть невеста?

– Жены точно нет, кольца не носит. У католиков это обязательно. А невеста… Мог и не обзавестись, молод еще. Годами как вы. У вас нет невесты, Иван Александрович?

– Вы же знаете!

– А вдруг завели на станции?

– Охота вам смеяться! Кого там можно завести?

– Кондомы же для кого-то приобретаете.

– Опять ваши шутки!

– Это зависть, Иван Александрович. Где мои двадцать пять лет?

– Да будет вам! Еще молодой мужчина. Операцию сегодня лихо провели. Я вот не решился.

– Успеете. Этого добра на всех хватит.

– Повезло нам с начальником, как считаете?

– Посмотрим.

– Сами же хвалили.

– Как врача и честного человека. Этого у него не отнять. А вот какой из него начальник, покажет время.

– Осторожничаете?

– Не спешу с выводами. Жизнь, знаете ли, научила.

– А мне он нравится!

– Давайте спать, Иван Александрович! Поздно…

На следующий день я велел заложить бричку, имелась у госпиталя такая, и поехал знакомиться с полковыми батюшками. По существующему в русской армии порядку они заведовали перевязочными пунктами полков и отвечали за своевременное оказание медицинской помощи раненым, а также их эвакуацию в лазареты и госпитали. Священников можно было собрать на совещание в штаб, и они подчинились бы старшему по чину[5], но я решил, что лучше приехать самому. Заодно посмотреть, как у них организовано.