Через час из штаба дивизии прибегает посыльный.

— Ваше высокоблагородие! — докладывает с порога. – Вас, это, к его превосходительству зовут.

И зачем я им понадобился? Надеваю шинель, каракулевую шапку с кокардой, закутываюсь в башлык и иду следом за солдатом. Благо, недалеко.

В блиндаже начальника дивизии жарко натоплено. За столом чаевничают Беркалов и… Брусилов. Более никого. Меня встречают веселыми взглядами.

— Ваше высокопревосходительство!
– - обращаюсь к Брусилову, бросив ладонь к папахе. – Надворный советник Довнар-Подляский по вашему приказанию прибыл!

– Орел! – смеется Брусилов. – И ведь не скажешь, что чиновник. Офицер! Не тянитесь так, Валериан Витольдович! И давайте без чинов. Скидывайте шинель и папаху и присоединяйтесь к нам. Чай у Евгения Александровича замечательный. Даже лимон есть.

Беркалов довольно улыбается. Быстро раздеваюсь и присаживаюсь к столу. Вестовой приносит чистый стакан в подстаканнике.

– Позвольте поухаживать за вами!

Брусилов наливает мне чаю. Беркалов смотрит на него с изумлением. Чтоб командующий фронтом ухаживал за каким-то чиновником? Да, он оперировал генерала, но разница в чинах велика. Брусилов, не обращая внимания, бросает в стакан ломтик лимона и придвигает его ко мне. Отхлебываю горячей жидкости. С мороза – самое то.

– Хочу сообщить вам приятную новость, – говорит Брусилов. – В конце месяца наши войска начнут наступление.

– Здесь?

– На участке Евгения Александровича будет отвлекающий удар. А вот немцы уверены, что мы будем прорывать фронт именно тут. Несколько месяцев постоянных боев за малый клочок земли… Где ж еще наступать? Не будем их разочаровывать, – улыбается Брусилов. – Основной удар придется южнее – там нас не ждут. Я потому и на аэросанях приехал, чтоб шуму больше. Пусть боятся и готовятся.

– Наши потери на этом участке будут большими.

– Этого, увы, не избежать, – вздыхает Беркалов.

– Но сократить можно.

– Как? – Брусилов с интересом смотрит на меня.

– Ночью скрытно выслать к позициям врага штурмовые группы из саперов и пластунов, переодетых в белые маскхалаты. Они проделают проходы в проволочных заграждениях, обрежут провода к подрывным машинкам от минных фугасов. Затем примутся чистить траншеи от врага. Если удастся уничтожить гарнизоны дотов, то первую линию немецкой обороны можно захватить стремительным ударом пехоты, без участия артиллерии. Дальше – по обстоятельствам.

– Предлагаете наступать без артиллерийской подготовки? – удивился Беркалов.

– Почему бы и нет? А пушки пригодятся. Их следует перебросить на передний край противника сразу после того, как его захватят.

– Не удивляйтесь, Евгений Александрович, – усмехнулся Брусилов. – Валериан Витольдович хоть и врач по образованию, но много знает и мыслит как офицер генерального штаба. Он предложил ряд идей, как нам одолеть супостата. Мы их испытали и приняли на вооружение.

– Никогда бы не подумал! – покрутил головой Беркалов.

– Я тоже, – развел руками Брусилов. – Но Валериан Витольдович меня убедил. Что вы говорили о маскхалатах? – повернулся он ко мне.

Я рассказал.

– Господи, как просто! – воскликнул Брусилов. – Белой ткани у нас достаточно, нашить из них этих накидок можно за нескольких дней. И ведь никто не додумался! Благодарю, Валериан Витольдович!

– Рад стараться!

– Он и санитарную службу в дивизии блестяще организовал, – вставил своих пять копеек Беркалов. – Число умерших от ранений сократилось в разы. Легкие выздоравливают на месте и возвращаются в строй. Большинство из них – обстрелянные нижние чины и офицеры. Из-за этого я даже пополнения не просил. Считаю, надворный советник заслуживает награды.

– Не возражаю! – кивнул Брусилов.

– Если награждать, то не меня, а врачей медсанбата, – возразил я. – Трудятся, не жалея себя. У меня вот ордена есть, у них – совсем ничего.

– Давайте так! – предложил Брусилов. – В ходе наступления будет много раненых. Справитесь с лечением – награды воспоследуют. Обещаю.

Я поблагодарил. Хорошая новость, подчиненные обрадуются. Врачей на этой войне награждают редко. Вернуться домой с орденом – большое дело. Уважение окружающих обеспечено, да и карьере способствует.

– Тут еще… – Брусилов лезет в карман кителя и достает белый конверт. – Просили передать.

Он протягивает конверт мне. Беру. От конверта пахнет духами. Запах сильный, он заполняет пространство блиндажа. Беркалов, как жена Лота, превращается в соляной столп. Командующий фронтом носит амурные письма врачу?! Брусилов подмигивает – знает от кого. Хитер, Алексей Алексеевич! Интересно, сам вызвался отвезти или попросили?

– Спасибо, – торопливо сую конверт в карман. – Как ваша рана, Алексей Алексеевич? Не беспокоит?