Ну вот, опять меня поминают. Опять Ллэйрдганатх всему голова. Так и до всеэлодрианского культа личности недалеко. Но тут до пьяниц дошло. Корчма взрывается восторженным ревом, кружки стучат с новой силой:

— Ура! Ура!

— Слава Брутхайме! Слава храбрым жителям Набискума! Долой вальгардских собак!

— Слава Ллэйрдганатху!

— Выпьем, братья! На погибель вальгардцам!

— Эй, трактирщик, волоки еще бочонок! За мой счет!

— Нет, за мой! — Слышно, как звенят брошенные на стол деньги. — Все пейте, люди! Ура! За Брутхайму! За нашего герцога!

Я улыбаюсь. А Уитанни спит. Или делает вид, что спит, потому что на ее губках появляется легкая хитрая улыбка. Кисуля моя, тебя даже не вспомнили эти люди, а ведь без тебя я никто!

— Уитанни? — шепчу я.

— У-урр? — мурлычет она, не открывая глаз.

— Я тебя люблю.

Ее рука ложится мне на грудь — мягкое, обжигающее, ласковое, почти неуловимое прикосновение. Гулянка на первом этаже продолжается, люди продолжают пить за скорую победу, которая им уже не кажется невозможной.

А я хочу, чтобы эта ночь никогда не кончалась.

Джарли посмотрел на меня с суеверным ужасом.

— Ты при жизни стал легендой, Кириэль, — сказал он. — Я никогда не слышал ни о чем подобном. Забраться в самую адову пасть и выбраться из нее живым — это выше человеческих сил.

— Я бы погиб, если бы не гаттьены. Они спасли меня.

— Но ты молодец! — Джарли принялся расхаживать по шатру, размахивая руками. — Просто молодец, прокляни меня Дребл! В последние восемь дней ко мне в лагерь потоком идут люди, желающие записаться в мое войско. Всех возрастов, всех сословий, даже священники и женщины. Я набрал за эти дни четыре полные хоргуви. Люди просто рвутся в бой. И все они говорят: «Ллэйрдганатх снова убил Вечного! Ллэйрдганатх разрушил крепость Звездного Ордена!» Они боготворят тебя. Мне впору молиться на тебя, лекарь.

— Лучше за меня, — я посмотрел в глаза Джарли и понял, что он неискренен со мной. Да, его восхищает то, что удалось сделать мне. Но он чувствует еще ревность и зависть. Он завидует моей славе. И я почти не сомневался, что после победы над Вальгардом наша дружба с Джарли закончится раз и навсегда. Правители легко избавляются от бывших друзей, особенно если последние популярны в народе больше них самих.

— У меня есть моя клятва, — продолжал Джарли. — С тех пор как на моих руках умер отец, я желаю лишь одного — мести. Я мечтаю добраться до всех этих Готлихов и прочих мерзавцев и собственными руками порвать им глотку. Даже если за это удовольствие мне придется расплатиться жизнью. И я хочу спросить тебя — ради чего ты все это делаешь?

— Ради нее, — я показал на Уитанни. — Ради Вероники и де Клерка.

— Да кто такой, во имя всех богов, этот де Клерк?

— Мой отец.

Джарли как-то сразу весь сник.

— Прости, — произнес он, наконец, коснувшись пальцами моей руки. — Теперь я понимаю. Ты так и не нашел его, верно?

— Нет. Я не успел. Его и Веронику увезли куда-то за день до моего прихода в Вальфенхейм.

— Сочувствую тебе, друг мой.

— По дороге сюда я узнал, что в Набискуме население восстало против вальгардцев, — начал я. — Набискум больше не подвластен Готлиху. Но есть и плохая новость: вальгардская армия уже в Рискинге и вот-вот вторгнется в Саратхан. Я должен идти в Лиден-Мур и предупредить ши.

— Да, я слышал про Набискум, — ответил Джарли. — Признаться, не поверил в то, что крейоны могут восстать. Но после того, что ты мне рассказал, уже ничему не удивляюсь. Это восстание нам на пользу. Готлих никогда не оставит у себя в тылу мятежный Набискум, побоится удара в спину. Так что вальгардцам придется на время отложить поход на Саратхан.

— Я тоже об этом думал, но я не уверен, что так оно и будет. Лучше предупредить Тейо.

— Значит, ты не останешься со мной?

— Пока нет.

— Жаль, — Джарли помрачнел. — Я рассчитывал на твою помощь.

— Придет время, и мы обязательно будем сражаться вместе. Но сейчас, Джарли, я не могу оставаться здесь. Чем быстрее мы отыщем де Клерка, тем меньше будет пролито крови. Только он может остановить это безумие.

— Вижу, судьба ши беспокоит тебя больше, чем судьба моего народа. Я не в обиде на тебя, Кириэль. И я понимаю твои чувства и мотивы. Как знать, возможно, на твоем месте я поступил бы точно так же. И все же, почему так важно найти твоего… этого де Клерка?

— Между происходящим сейчас в Элодриане и де Клерком есть прямая мистическая связь. Он человек из другого мира, Джарли. Пока он находится в Элодриане, он подвергает опасности и себя, и этот мир. Для вальгардцев де Клерк — залог их будущей победы. Если он останется в их лапах, Саратхан и Брутхайма обречены. Ни ты, ни я, ни ши не сможем их остановить.

— Когда ты отправляешься в Лиден-Мур?

— Немедленно.

— Все, что у меня есть, к твоим услугам. И вот еще, — Джарли потер подбородок, глянул на меня тяжело. — Передай ши, что я не против союза с ними. До сих пор такой союз представлялся мне невозможным, но я не дурак и понимаю, что одолеть вальгардцев в одиночку не сумею. Если они согласятся, то пусть оповестят меня о своем решении. Если же нет — обойдусь без них.