В третий год я уже пошел с Ленкою. Сама напросилась. Опять - никого. Даже скучно. Завалили всей толпою к Хирургу и устроили сабантуй прямо у него в перевязочной. Никто не удивился и не спросил - кто мы и откуда. Мы не удивились, что в перевязочной средь ночи столько врачей. Да - сестричек.

А потом мы выросли и перестали бродить по апрельской Москве. Да и зачем бродить? Тихо у нас. Тихо и покойно. По-крайней мере - двадцатого апреля. Сами понимаете - ледок. Бродишь ночью - как бы не поскользнутся.

Хе

Патриарх

The Hierophant

Le Pape

Der Grossmeister

Цикл Воли - Развитие

Москва - 1937 год

Мы шли в ночи и было слышно, как звенят подковками у нас сапоги. Город - похоже что спал, а скорей всего - притворялся.

Стояла густая августовская ночь и окна москвичей были распахнуты. Обычных москвичей. Нас вел старый Палыч, коий всю дорогу внимательно смотрел на раскрытые окна. Ежели какое-то из окон было заперто, он молча показывал на него пальцем, Леша включал потайной фонарь, а Володя отмечал координаты окна.

В такую жаркую ночь за этими закрытыми окнами прятались "Враги Народа". Они, наверно, шептались друг с другом и говорили всякие гадости - про Нас, Нашу Родину и самого Товарища Сталина.

Здесь - в центре города это была одна из самых верных примет. Бывших хозяев всех этих домов постреляли в дни Революции и теперь в их просторных, светлых квартирах и комнатах жировала пролетарская, да жидовская грязь, всплывшая в дни мятежа. И мы - шли ее чистить. И вся эта грязь и мразь слышала, как гремят подковками в притаившемся городе наши кованые сапоги и - в штаны делала себе от ужаса.

Сперва - делала, а стоило нам пройти, сразу же начинала шипеть нам вслед. А чтоб не слышали мы ее мерзкого шипа, закрывала окна на все шпингалеты с задвижками. Она не знала, что - закрытое окно - Примета. По возвращении мы пересчитаем виденные нами закрытые окна и будем знать - куда идти в другой раз.

Правда, теперь примета сия стала терять прежний смысл. Все чаще за закрытым окном была уже опечатанная нами комната. То есть - не нами, но другой ротой. Правда, именно моя рота выявила и взяла больше всех - этой сволочи.

Остальные ленятся и выезжают на задержания на машине. А при звуке наших машин окна захлопывают - самые добропорядочные обыватели. Поэтому мы любим идти пешком.

С нами - старый, бывалый "следак" Виктор Палыч. Отсидел в двадцатых сколько положено, а потом был взят нами во "внештатники". Знает и помнит былую Москву, как облупленную. А еще хлеще знает и помнит всех этих бандюков с горлопанами, что устроили тогда этот переворот. Его позиция простая и правильная:

"Бандиты будут сидеть, иль - лежать, - в зависимости от статьи. Урки должны гнить на нарах, а не жрать ананасы в Кремле".

Я с ним согласен. Когда мы берем нового бандюка, они же все - пьяные в дым, катаются в ногах, да блажат про то, что они - большие дружки Товарищу Сталину. А у меня в голове: "Не обращай внимания, Аннхен. У дочери настоящего Рыцаря нет ни нервов, ни - трясущихся рук! Ты сбилась. Раз-и, два-и..." - а потом, как кричали мама с сестрой.

Мы у этих скотов - хотя б матерей, да сестер на насилуем. Пуля в голову и - весь сказ. Вы не поверите - как рыдает, да плачется вся эта мразь, когда ее выводят на улицу... Ворье. Быдло.

Сладко было вам спать в постелях расстрелянных, да вкусно жрать из чужой тарелки с вензелем, - пора платить по счетам. Сукины дети. Всех найдем. Всех сыщем...

Я часто думаю, - как, почему мне так повезло? Видно, есть все же Бог коль дал он и мне, и ребятам моим поквитаться за всех наших. Вон - Вася Сычев. Батя его был унтером погранстражи. "Тамбовский волк", - как их все называли. Они, - все те, кто из деревни Антоновки - все звались "тамбовские волки". Их деревня в незапамятные времена принадлежала графу Бенкендорфу.

Ну, - тому самому. Шефу и создателю жандармского Корпуса, да Начальнику Тайного Управления. Царской разведки, да - контрразведки проще сказать. Так чтоб - в деле сием "лишних" не было, - он всем своим крепостным из Тамбова - вольную дал и просил "Служить Отечеству" на границе. Сказал: "Границы России должны стеречь - русские". Они и - стерегли. Все урки их только лишь "тамбовскими волками" и величали.

А когда стряслась Революция, вчерашние урки нагнали огромную армию к небольшой деревне Антоновке и устроили провокацию. А потом обычных крестьян - газами. Да бабам штыками животы - вспарывать. Чтоб, говорили: "Извести все волчье семя!"