Его слова всколыхнули много тяжелых чувств. В ответ на мою боль Дэниел взял меня за руку и сжал ее.

— Ой, прости, Калли, не подумал, — пробормотал он, — твоя мама, может, все еще жива. Лаус не убивает пленников, а чаще всего мастерски превращает их жизнь в существование.

Я сделала долгий выдох, а потом расхохоталась:

— Хах, еще лучше «Эй, Калли, твоя мама, может, жива, но ее постоянно пытает сбрендивший бывший оверлорд».

Дэниел потер лоб. А я как зачарованная не могла оторваться от причудливых каракуль на его голове. Как хочется их потрогать.

— Да уж, утешитель из меня тот еще, — признался он.

— Тебя самого-то когда-нибудь утешали? — с любопытством спросила я.

Он замер, сжал зубы. Стоило извиниться, видимо этот неаккуратно брошенный вопрос задел за живое. Но он все же выдохнул и ответил:

— Самыми близкими и дорогими в жизни всегда были мама и старший брат. Он всегда присматривал за мной, но когда я был еще маленьким, однажды исчез. Вот он был, и уже нет. С тех пор никто его больше не видел. Мы думаем, он мертв, — последнее слово Дэниел произнес хриплым голосом, — а мама умерла, когда я проходил вторую стадию метаморфозы. Примерно… в десять.

Даже не хотела уточнять, что такое у них эта метаморфоза. В голову сразу пришла ассоциация с превращением какой-нибудь гусеницы в бабочку. Только подумать, ему было всего десять. Всего десять лет, когда он лишился самого вменяемого и дорогого человека — мамы.

— А как она умерла? — голос смягчился, а сердце заколотилось при одной мысли о возможном ответе. Мало того, что его брат пропал, так еще вскоре и мама умерла — слишком несправедливо.

На мгновение он наклонил голову, и я почувствовала себя брошенной. Уж очень я привыкла, и, можно сказать, нуждалась вглядываться в бездонные глубины этих глаз, ведь выражение лица их обладателя часто было непонятным. Зато глаза всегда говорили правду и помогали лучше понять этого мужчину.

— Она умерла, рожая моего младшего брата, — в каждом из отрывисто произнесенных слов сквозила дикая боль, — когда отец рассказал, что произошло, я едва с ума не сошел. Во всем я винил Фрейзера. Сейчас понимаю, это неправильно, но тогда кроме боли в жизни ничего не оставалось. С тех пор наши отношения навсегда испортились.

Господи, почти одновременно потерять маму и двоих братьев…

Я проследила за его взглядом и увидела сложившего руки на груди Даэлайтера. Он испепеляюще гневно смотрел в нашу сторону. Без сомнения — его брат. Очень похож на Дэниела, но не такой брутальный. Красивый мальчик с коротко выбритыми висками, а более длинные волосы зачесаны назад наподобие ирокеза. Телосложение как у бегуна на длинные дистанции. Его висок тоже украшали несколько символов — признак семьи оверлорда, но только процентов десять от всех тех, покрывавших голову старшего брата.

— Фрейзер? — мягко спросила я.

Дэниел согласно кивнул и отвернулся от него.

— Мы последние из семьи оверлорда, кроме него родственников по крови больше не осталось. Я забил первый гвоздь в наши отношения, а потом алчность и зависть… Довершил все отец, который после маминой смерти превратился в неимоверного абсолютного говнюка.

Черт, какая грустная история! В его жизни и так много горя и потерь, а еще я и все ужасные вещи, которые я принесла в его мир… И теперь он привязан к незнакомке. Хотелось извиниться, но слова ничего не изменили бы.

Сердце заболело, будто мне дали под дых. Я стояла и судорожно соображала что сказать, ведь утешать я тоже не умела. Но очередной член совета, на сей раз женщина, вышла вперед.

— Настало время назвать вещи своими именами. Грядут темные времена для нашего народа.

Ее слова привлекли всеобщее внимание. Империалы подались вперед, сохраняя почтительную дистанцию с Дэниелом. Я внимательно разглядывала окружающие нас бритые головы. Даже у женщин короткие стрижки — волосы едва доходили до мочек ушей, а то и короче. Выглядели они все очень круто, все в черном. От них так и веяло гонором. Однако их лица, при взгляде на Дэниела, скорее выражали страх и уважение. И не удивительно — из всех этих крутых ребят он выглядел самым жестким.

Никто из них не смотрел на него как на друга, в отличие от Лексена и Чейза. Кажется, теперь я поняла, почему его лицо так смягчалось при их появлении. Вот она — настоящая дружба… что-то вроде безусловной любви. Со мной, разумеется, такого не случалось пока. Не сказать, что я прямо верила в эту штуку, но то, что происходило между Дэниелом и остальными тремя оверлордами, вполне подходило под это название. А в случае с Эммой и Лексеном становилось вообще невероятно мощным. Ну, может Даэлайтеры просто гораздо продвинутее людей. Ох, надеюсь это так.

Женщина-спикер продолжила очень эмоционально:

— Мы уже затрагивали эту тему на прошлом собрании, но, боюсь ситуация вышла из-под контроля.

Мне стало как-то не по себе, я даже на месте заерзала в ожидании следующих слов.

— Карэстима лостин эраутина форлессит.

Оу, а я думала все хуже. Ну ладно тогда.

Дэниел пришел на помощь:

— Она сказала, что Лаус связался с земным правительством, попытался переманить их на свою сторону в этой войне. Один из них пропал, возможно, он уже мертв.