Дэниел снова повернулся ко мне:

— Лексен может принимать вид полудракона-получеловека. После превращения он практически неуязвим.

Да ну. На. Хер. Серьезно?

— Так, может, он знает, куда девался тот, который камень спрятал? — с замиранием сердца спросила я. Ну а что логично, ведь, не? Кто быстрее найдет человека-дракона, как не другой человек дракон.

Но для Дэниела, похоже, эта мысль не казалась такой же очевидной.

— Без понятия. Лексен никогда особо не занимался исследованием той стороны себя. Он, ведь, к тому же, и первый представитель Дрэго, который родился в семье оверлорда. Так что забот у него хватает.

Собравшиеся стали расходиться, и вскоре на платформе осталось всего несколько маленьких разрозненных группок. Эмма снова сбежала от Лексена и неслась ко мне. Она все больше и больше мне нравилась. Родственная душа. Как же хорошо иметь такого союзника — наверное, поэтому в груди разливались потоки радостного тепла.

Кто бы мог подумать, что смерть окажется самым лучшим событием в моей жизни.

Мысль показалась настолько безумной, что я даже головой встряхнула. Серьезно, Калли? Лучшим? Кажется тебе на психотерапию нужно.

— Вы назад в Асторию? — казалось, она спрашивает Дэниела.

Он покачал головой:

— Калли нужно на какое-то время вернуться в Подмир и подзарядиться. Думаю, завтра утром к вам присоединимся. Как раз к школе успеем.

Ее лицо тут же погрустнело, она посмотрела на меня:

— Блин, очень сочувствую, что с тобой случилась вся эта хрень.

К ней подошел Лексен и приобнял за плечи.

— Подумаем, может, получится помочь Калли, и она сможет хоть иногда отдыхать от Дэниела.

На лице Эммы появилось странное задумчиво-мечтательное выражение:

— Прямо Аид и Персефона. Может это и к лучшему.

Она подмигнула мне. Мужчины стояли с каменными лицами, но я отсылку поняла и засмеялась:

— Ну да, так и есть. Я, ведь, связалась с инопланетным загробным миром.

Всегда казалось, что от повелителя загробного царства так и веет темной обольстительностью и страхом. От Дэниела, как раз и исходили такие вот волны, но без налета сумасшествия. Хоть он и уверял, что среди четырех дом Империал — не самый спокойный, как я уже сказала, психов я нутром чую, и это точно не он.

— Лекс, тебе явно надо подтянуть греческую мифологию, — прищурилась она, — говорила же, что одного курса по четырем семьям-основателям маловато.

Он пожал плечами:

— Человеческие штучки не очень-то меня занимают, — он замолк, глянув на выражение ее лица. В уголках губ заиграла гримаса, похожая на улыбку, от чего и так нереально красивое лицо стало отталкивающе прекрасным, — кроме тебя, половинка.

Половинка. Прямо как родственная душа. Да чтоб тебя, Эмма! Если бы она не была такой клевой, я бы даже начала ее ненавидеть. Ну, самую малость.

Мы стояли вчетвером. На обоих оверлордов периодически падали косые взгляды немногочисленных не разошедшихся еще Даэлайтеров.

— А почему бы вам уже не рассказать о своей дружбе? — сказала я, глядя то на одного, то на другого. Они стояли как можно дальше друг от друга, но так, чтобы можно было разговаривать. — Сами же сказали, что кроме старой привычки ничто больше не мешает. Мне кажется, сейчас — идеальное время.

— Да, — с готовностью подхватила Эмма. Ох, как же мне повезло с таким союзником! — У совета есть и поважнее проблемы, да и немного единения четырем домам, думаю, не помешало бы.

— Согласен, — раздался голос Чейза. Он отошел от оставшихся представителей дома Лейтс и присоединился к нам.

Никто и слова сказать не успел, как подошел еще один оверлорд. Блондинистые волосы, замысловатые знаки на виске, широченная грудь с поблескивающими капельками воды. От него так и веяло спокойной уверенностью в себе.

— Я тоже присоединяюсь. — Значит, это Ксандер из дома Роял.

Я взглянула Дэниелу в глаза. Хотелось бы увидеть, что внутри его головы. Ну, мозги есть не буду, я ж не зомби, но вот узнать бы о чем он думает — это да.

Я решила немного надавить на него:

— Зачем и дальше держать вашу связь в тайне? Что такого может случиться, если все узнают, что вы друзья, братья, союзники?

Светло-коричневые глаза блеснули золотом.

— Даже не знаю. Говорил же — мы были детьми, никакой силы у нас не было, и мы боялись, что если родители узнают, тут же постараются разлучить нас.

— Поэтому мы решили затаиться, — добавил Лексен.

Эмма прильнула к груди своего огромного парня и обвила его руками. Его лицо тут же смягчилось.