— Мне и самому любопытно, господин полковник, как всё получится, — ответил я, сосредотачиваясь на стрельбу. — А из чего буду стрелять, сейчас увидите. Я готов, господин полковник.

Ширинкин достал из кармана часы и, открыв крышку, стал следить за стрелками.

— Стрелять, — резко скомандовал Евгений Никифорович.

Я, отбрасывая левой рукой полу пиджака, ею же выхватил один револьвер из кобуры за спиной, а правой рукой из открытой кобуры на левом боку. Одновременно с этим я разворачивался кругом через правое плечо. Заканчивая разворот, уже держал пару наганов перед собой, сцепив большие пальцы, и открыл из них огонь. Смещаясь на полусогнутых ногах влево, я, стреляя то из левого, то из правого револьвера, поражал желтые пятна на мишени. Поразив все шесть, оставшиеся патроны выпустил одновременно в красный лист мишени, разорвав его в клочья.

— Стрельбу закончил, — произнёс я, выпрямившись и опустив стволы изделия Леона Нагана в землю.

— Десять секунд! — восторженно озвучил моё время Ширинкин. — Это невероятно! Тимофей Васильевич, почему вы раньше не показали свою очень оригинальную и эффективную манеру стрельбы?

— Подходящего оружия не было, господин полковник. Мишени смотреть пойдём?

— Чего их смотреть, — мрачно произнёс крепыш, который пять раз поразил свою цель во время стрельб. — Я и отсюда вижу, что все желтые мишени поражены, а у красной головы не осталось. По секунде на брата получается. Так и револьвер достать не успеешь.

— Это вы правильно, Горелов, подметили. По секунде на охранника, — Ширинкин кивнул головой, как бы соглашаясь с произнесёнными словами. — Тимофей Васильевич, а из чего Вы стреляли?

— Револьверы конструкции Леона Нагана тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года. Размером почти, как и полицейский Смит-Вессон, но легче. Калибр три линии. Спуск при самовзводе несколько тяжеловат. Но если чуть подработать пружину, то нормально. Самое главное к нему патроны на бездымном порохе.

— Интересный револьвер, — Ширинкин крутил в руках один из моих наганов. — И где Вы такой приобрели?

— В столице, господин полковник. Для этого и отпрашивался у Вас две недели назад.

— Может быть для нашей службы приобрести такие? — задумчиво произнёс Евгений Никифорович.

— Агенты уже привыкли к смит-вессонам. И у этих револьверов спуск мягче, чем у нагана. Лучше бы к ним партию патронов на бездымном порохе изготовить.

— А зачем же Вы тогда приобрели эту пару, Тимофей Васильевич, да ещё за свой счёт? Получили бы для занятий штатные?

— Честно говоря, господин полковник, искал что-то поменьше и полегче, чем наши коротыши. Так как думаю о необходимости вооружить каждого агента парой револьверов. Шесть выстрелов — это мало. К сожалению, ничего подходящего не нашёл. А эти револьверы как-то в руку легли. Не захотелось их выпускать. Да и для скрытого ношения они лучше приспособлены. Вы же не заметили мою пару? Именно для этого показа, я и просил Вашего разрешения прийти на занятия в партикулярном платье.

— А каким образом Вы их носите, Тимофей Васильевич, — поинтересовался Ширинкин, возвращая мне револьвер. Агенты, затаив дыхание, вслушивались в нашу беседу.

— Мне по моим рисункам сшили два пистолетника, — я откинул полу мешковатого пиджака и вставил в открытую кобуру револьвер, застегнув через отверстие фиксирующий ремешок на шпенёк клепки. — Один я закрепил с боку, а второй на спине. При этом, ольстра сшита, чтобы оружие носить внутри брюк.

Пока я всё это рассказывал, вложил второй наган в кобуру на спине и зафиксировал его ремешком.

— Оригинальное решение, хорунжий, — Евгений Никифорович подойдя, пощупал мою кобуру на боку. — А кто Вас так научил стрелять? Откуда такая манера стрельбы стразу из двух револьверов.

— Господин полковник, я подумал, что после шести выстрелов секретный агент остается безоружным, так как за то время, что он будет перезаряжаться, его убьют. А за ним убьют и охраняемое лицо. Самое простое решение дать охраннику второй револьвер, что увеличит его огневую мощь в два раза.

— Вы считаете, Тимофей Васильевич, что может возникнуть такая ситуация, когда секретному агенту понадобиться стрелять больше, чем шесть раз?

— Господин полковник, в жизни случается всякое. Я оказался здесь только из-за того, что мало кто мог представить ситуацию с нападением хунхузов на пароход, где находился цесаревич.

— В этом вы правы, хорунжий. А если такая ситуация может возникнуть, то к ней надо готовиться. Извините. Продолжайте.

— Слушаюсь. Получив в руки два револьвера, я стал думать о том, каким образом их можно использовать одновременно в огневом контакте. Так методом проб и ошибок за две недели тренировок здесь на стрельбище и получил такую манеру ведения огня. Только всё это ещё сыровато. Надо продумывать дальше. Пробовать другие варианты.

— Сыровато говорите?! Может и сыровато, но высокая эффективность. Двенадцать выстрелов в цель, в движении, за десять секунд! По всему этому, — Ширинкин сделал круговой жест рукой. — Жду завтра подробный рапорт от Вас. А сейчас заканчивайте занятия, переодевайтесь и встречайте на вокзале подъесаула Головачева. Сегодня его на приём ждёт император. Извозчик Вам выделен. Пропуск на подъесаула выписан.

Закончив занятие, я переоделся в форму и на выделенном извозчике направился на вокзал. Встреча на перроне с подъесаулом Головачевым, была радостной для нас обоих. Но откровенно поговорить мы смогли только в комнате, которую мне предоставили для временного проживания, пока прохожу обучение у Черевина и Ширинкина.