– Натан, собери завтра утром весь аналитический отдел. Пригласи Зодара. Войник, вас тоже буду ждать. Приходите после завтрака. Где моя охрана? Это будут одни и те же люди или они будут меняться? Если телохранители постоянные, то хотелось бы, чтобы это был кто-нибудь из команды Раяна. Если они обучены охране, конечно.

– Отряд Раяна отбыл с правителем. Когда они вернутся, ваше пожелание будет исполнено.

– Пошлите гонца к герцогу. Возможно, он не захочет рисковать невестой. Пусть сам решает – везти ее сюда сейчас или нет.

Натан остановился. Я чуть споткнулась, резко встав на месте. В темноте его лица не было видно.

– Наташа, Зодар поехал расторгать помолвку. В обозе все камни из большого зала, которые вынули из стен. Это часть приданого Марияны. Еще – с Зодаром уехал Назар. Он сам предложил жениться на девочке, все равно ее никто не возьмет теперь. Он откажется от приданого, и даст выкуп за оскорбление. Я думал – вы знаете.

Я молча пошла дальше. Откуда? Кто мне что рассказал, объяснил? За меня решают, мной распоряжаются… Яшка, девочка моя... Служанка, подружка, живой, милый, любопытный ребенок. Она спасла меня, и Натан тоже – пригласив на эту прогулку. Я обернулась в его сторону: - Натан, если бы не ты… Меня бы уже не было. Спасибо за прогулку.

– Вот мы уже и на «ты». Не за что, Наташа, рад, что так вышло. Девочку жаль, ты привязалась к ней? Что-то отправь ее семье, там, кажется, куча детей.

– Спасибо за совет. Спокойной ночи, Натан. Береги себя, возможно что опасность еще…

– Есть. Конечно – есть опасность. Ты тоже будь осторожна.

Я вошла в покои Дара. Разделась и прошла в ванную. Стала под водопад. Вода смывала слезы... Паршиво, как же мне паршиво.

Нашла в герцогской гардеробной что-то наподобие туники. Мне как раз за платье сойдет. Посидела, пока не принесли еду, поела. Опять сидела, глядя в одну точку. Спать здесь одна я не смогу. Боюсь. Буду представлять себе змей под кроватью. Захватила свою дневную одежду в охапку и открыла дверь в коридор. Ребята сидели на лавке напротив двери.

– Я не смогу тут спать – страшно. Пойдемте к Марашке. Какая вам разница – где сидеть? Если ругать будут – я отвечу за все. Ну, не могу я тут одна. Как вас зовут?

Ребята проводили меня до двери комнаты Марашки. Я постучалась и вошла. В просторной гостиной никого не было, прошла в спальню. Она уже легла спать. Я присела в кресло у кровати и смотрела на нее – она выглядела очень больной. Сильно осунулось лицо, похудело. Под одеялом угадывалось сухощавое тело. Рука с набухшими венами лежала на одеяле. Эх, Яшка, нужно было идти сразу, тут все плохо. Сейчас не стану будить, а завтра попрошу лекаря осмотреть женщину.

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Кровать была стандартного размера – поле для постельных утех. Так что я вполне свободно умещусь с другой стороны. Не снимая туники, тихонько опустилась на кровать. Она слегка прогнулась – Марашка открыла сонные глаза.

– Спите-спите, я на одну ночь к вам. С краю полежу – жутко одной.

Она молча смотрела на меня. Взгляд равнодушный, чужой. Отвернулась и заговорила тихо и монотонно:

– Я родила четверых детей – трех сынов и дочку. Младшенькую… Сыны старшие померли оба, а дочку забрали за плату Гале.

– Как забрали? Что, герцог не мог отдать чужого человека? Вы же родные для него, он Зодара братом зовет. Сестру – в рабство?!
– я задохнулась от возмущения.

– Какое рабство? Замуж забрали туда. Зодар ездил – говорит что на руках ее носит, пылинки сдувает, внучка у меня родилась. Только не увижу я никогда ни дочку, ни внучку. Ее он не отпустит, трясется над ней, а мне туда не доехать уже.

Она тяжело вздохнула и продолжила:

– Сыны померли оба, как только стукнуло тридцать годков. Проклятье у них на роду, не снимаемое. И замуж когда шла, знала, что коротким будет мое счастье. И детей рожала, сколько успела и смогла. Чтоб больше памяти о нем у меня было... дурная баба. Пресечь нужно было род, на корню пресечь. Девки... те живут и живут себе, а вот парни в тридцать мрут все. Давно уже – и не помнит никто, за что их так. Видно – такого наделал… Зодару через месяц как раз и будет тридцать, жду вот... Просто оденется в праздничное, ляжет и уснет с утречка в тот день. И не проснется... Все они так. Проклятый род... не нужный.

– Не может быть, чтобы не снимаемое! Всегда в противовес злому слову или наказанию есть хоть один шанс на спасение. Не знаю, заслужить его надо или просто знать. Но так просто не может быть! Наказание не может длиться вечно.

– А и есть. И знают все – что спасет. Да вот только до этого спасения не дотянуться. Надеялась я, как тебя увидела, да напрасно. -Так, постойте. Пока я поняла одно – что-то может сделать Хозяйка? Говорите уже прямо - надоело догадываться, домысливать. Все молчат, как партизаны на допросе. Говорите все, как есть.

– Я-то скажу, да что изменится? Сердцу ведь не прикажешь. Это я его погнала к тебе сегодня утром. Пригрозила, что сама пойду и все расскажу. Вот он и согласился поговорить с тобой. Слышала я, как ты его… заслужил…Не слушал мамку…Полюбил, а не открылся, говорит – не видишь ты его, только то, что все видят – красоту его проклятую. Бабы проходу не дают, на лицо глядя, им только баловство с ним и нужно. Любая один раз взглянет – и на все готова. Боялся, что и ты так. Позвал бы замуж – пошла бы, не любя, за красивого. А не любя, не снять эту заразу. Помер бы все равно. И тебе жизнь испортил, – она тяжело заворочалась, села на постели, глядя на меня, продолжила: